Князь из будущего. Ч. 2

 — Вы уверены, что вам нужно именно сюда? Может быть, лучше высадиться в Равенне?

— Уверен! — сказал Григорий, на груди которого болтался массивный серебряный крест. Идти в Равенну, чтобы потом пробираться через половину Италии, раздираемой междоусобицами германской знати? Нет уж, увольте!

К берегу подскакал десяток всадников в броне, которые вопросительно уставились на огромный корабль с двумя рядами весел по бокам. Григорий вытащил из-за пазухи серебряную пластину с выбитой на ней звездой и показал всадникам. Те ударили кулаком в грудь и склонили головы.

— Причаливай, нас уже ждут, — дал команду Григорий.

— Помоги нам, господи, — прошептал капитан. — Дикие земли, как есть дикие!

Сотня людей вышла на берег, с опаской поглядывая на руины порта. Кое-кто из женщин начал плакать, прижимая к себе детей. Три десятка ремесленников из императорских мастерских с семьями было отдано по договору архонту склавинов. И за эту помощь княжеству придется заплатить немалой кровью. Вслед за людьми сгрузили мешки с их пожитками и инструментом, а самыми последними — сундуки с книгами, неслыханным сокровищем, которое в этой толпе не имело ценности ни для кого, кроме епископа Григория. А к берегу уже подъезжала целая кавалькада телег под охраной полусотни всадников с бритыми подбородками и вислыми усами.

— Боярин! — полусотник княжеской охраны ударил кулаком в грудь. — Можно выступать. Отсюда до Солеграда две недели пути через перевал. Герцог Гразульф даст охрану и еду до самой границы. А от Солеграда на ладьях поплывем, я уже послал гонца, он предупредит жупана.

— Тогда чего мы ждем? — посмотрел на него Григорий. — Пора в путь!

Воин дал отрывистую команду, и в телеги начали грузить котомки, мешки, сундуки, ящики и малых детей. Телеги со скрипом двинулись, а ромеи, которые пугливо смотрели по сторонам, пошли рядом. Дети, сидевшие на кучах пожитков, с любопытством крутили головами, поглядывая на груды камней, бывшие когда-то домами. На руинах уже выросли деревья, разорвавшие своими корнями каменную кладку старинных стен. В центре города дома были целыми, и в них жили люди. Небольшие стада коз паслись в развалинах, густо заросших травой и кустарником. Дома были отремонтированы уцелевшими жителями, а то и сложены заново, благо камень — это единственное, чего было здесь в избытке.

В этой земле установился хрупкий мир. Аквилейские епископы нашли общий язык с герцогом Гразульфом, который был арианином. У них был общий враг — Империя и римские папы, а потому горожане вздохнули спокойно, начиная наслаждаться плодами мирной жизни. И, впрямь, эта земля была истерзана до того, что даже простое отсутствие войны казалось немыслимым благом.