Князь для Белоснежки

Все мысли об одном с самого утра, как нашел твои трусики. Ты краснеешь так же, как и тогда. Балдею от этого.

Теперь уже ее мучают его откровенные поцелуи, его чуткие пальцы. Белоснежка не сдерживается и просит прекратить.

Он может быть послушным? Удивительно.

Из спальни сегодня так и не выпустили. Даже обед и ужин доставили сюда. И любили, любили… так, будто пытались возместить три года разлуки.

Надо бы устроить скандал и уйти. Но, во-первых, ее бы опять никто не стал слушать. А во-вторых, раз уж не выбраться, нужно получать удовольствие. Кажется, уговорила себя, молодец!

Утром проснулась одна. На тумбочке ключи и трусики. Нет уж, надо домой, только потом на работу.

Туман в мозгах развеялся и встал насущный вопрос: долго она будет позволять Князю выделывать подобные фортели? Нужно либо признаться себе, что ей нравится и перестать выпендриваться, либо дать ему понять и, главное, самой согласиться, что больше не допустит ничего подобного.

Вопрос-то встал, а ответ не спешил."

"Почему она вообще так реагирует? Подсознательно сдалась? Простила?

А Сергей? Что от него ждать? Может быть, что он тоже?

Кто она для него? Игрушка, которую нужно забрать у отца или нечто большее, чего он и сам пока не понимает. Иногда кажется, что он бы с радостью избавился от нее, да не может.

А когда сможет, что с ней будет? Оклемается ли второй раз? Нет, нужно бежать. Подальше от Князей. Лучше сейчас порвать связь между ним и ею, чем тогда, когда станет более серьезной. Лишь бы не было поздно.

Дома приняла душ и достала костюм купленный Максом. Сказал, что пригодится. Юбка мини, вырез на тонком жакете чуть ниже, чем должен быть. Шпильки. Макияж вызывающий, но не вульгарный.

В таком виде и заявилась в кабинет гендира. Пришлось такси вызывать.

— Сергей Анатольевич занят, — объявила секретарь.

— Ничего, он не будет возражать, уверяю вас, Жанна Игоревна.

Ира решительно открыла дверь и замерла. Два заместителя и конференцсвязь с… кажется, это Питер. Черт!

Отступать поздно. Выпрямила плечи, от чего жакет натянулся на грани приличия. Ноги дрожат, но она доходит до массивного стола хозяина кабинета. Его непроницаемое лицо бесит, как и снисходительный взгляд. Как и изумленная бровь.

Ира кладет на стол лист бумаги.

— Что это, Ирина Юрьевна? — в голосе ирония.

— Заявление об увольнении по собственному желанию, Сергей Анатольевич.

Наконец-то его пробило. Взгляд из насмешливого стал на несколько мгновений растерянным.

— У вас есть веская причина, почему я должен его подписать?

— Да. Я уезжаю в другой город.

Кадык дернулся. Губы поджались в тонкую нить. У него не было выбора — подписал.

— Я надеюсь, вы отработаете положенные две недели, Ирина Юрьевна?

— Конечно, Сергей Анатольевич.

Развернулась и, слегка виляя бедрами, удалилась.