Княгиня Евдокия 5 (СИ)

Одна из них сразу же пояснила, что Мария Борисовна отобрала только тех, кто помимо ухода за маленькой невестой царевича смог бы развлечь её пением, музыкой или ладным сказом о будущей родине. Услышав это, Евдокия решила создать оркестр.

— Несите сюда свои музыкальные инструменты! — воодушевленно велела она.

Вскоре к лютне и флейте добавили ещё одну флейту с более глубоким звучанием, гудок, гусли и ряд бронзовых пластин.

— А это что? — удивилась Евдокия. Она взяла одну из пластин, постучала по ней ногтем, но звук не извлекла.

— Это било, боярышня, — ответила ей та женка, что отстукивала ритм на столе. — Сейчас я соберу все в рамку, и ты сама увидишь.

Женщина быстро поставила рамку, подвесила на нее пластинки и легкими ударными движениями коснулась их молоточком. Раздался приятный мелодичный звон. Евдокии это напомнило ксилофон, и она напела мелодию из «Подмосковных вечеров». Жёнка моментально подхватила её.

— Напомни, как тебя звать?

— Батюшка Надеждою назвал, боярышня, — поднявшись и отвесив поклон, представилась музыкантша.

— Да, точно, — кивнула Евдокия и посмотрела на остальных. Жёнки по очереди поднимались и называли свои имена. В дороге Дуня успела запомнить их лица и больше не путалась. А ту, что выносила поганое ведро, боярышня знала с первого дня. Арина оказалась певуньей и сейчас скромно присела на край большого сундука, стараясь ничего не упустить.

— Боярышня, а что за песня, которую ты мне напела? — спросила Надежда про мелодию из «Подмосковных вечеров».

— Забудь! — отмахнулась Евдокия. — Она нам ни к чему. Давайте разучим что-то более… — подыскивая слово, боярышня помахала руками, — …более напряженное, тягучее и проникновенное.

Жёнки переглянулись, а Евдокия держала в голове сказку Пушкина о Золотом Петушке и именно к ней подбирала музыку. Повторять Римского-Корсакова она даже не думала, а вот дилетантски напеть мелодию из известных фильмов могла, и первой выбрала музыку из вампирского «от заката до рассвета». Конечно, без слов мелодия много потеряла, но звучала достаточно чуждо для этого времени.

— Чудно, боярышня! Аж мурашки по коже бегут, — воскликнула Надежда, и остальные её поддержали.

Евдокия была уверена, что музыкальная активность женщин вскоре вызовет множество вопросов у мужей, но внизу так шумели, что никто ничего не слышал. Это было даже обидно, но дружина Юрия Васильевича все ещё продолжала знакомиться с дружиной царевича, а вместе они приглядывались к воинам Казимира.

Во дворе шумели обозники, ржали лошади, перекрикивались работники постоялого двора, а на второй этаж никому ходу не было из-за нахождения там женщин, так что никто не догадывался, чем они заняты.