Княгиня Евдокия 5 (СИ)

Суетящиеся рядом вои из приказа с завистью посмотрели на него.

— Хорошего вам дня, служилые! — пожелала Евдокия остальным.

Ей ответили склонением головы или легкими поклонами. Все улыбались в ответ, а некоторые смутились. Всем лестно было, что дева окинула их приятственным взглядом. Но Анисиму она всё же уделила намного больше внимания. А ведь ещё ходили слухи, что краса-боярышня каждую весну покупала у него саженцы и цветочную рассаду. Этому долго никто не мог поверить! Возню с растениями весь приказ считал блажью Анисима, но год от года всё больше баб крутилось возле него, расспрашивая о цветочках.

— Дядька Анисим, Семён вернулся? — отойдя в сторонку, спросила Евдокия.

— Рано ещё. Ждем его через два-три дня. А тебе он зачем?

— Так по делу!

— Это ж по какому?

— По тому самому… — Евдокия округлила глаза, — наиважнейшему.

— Зайди к Борису Лукичу. Семён Григорьевич загодя прислал ему вести, так, можа, он расскажет тебе чего, — шепотом посоветовал Анисим.

— А сам чего же задержался? — удивилась боярышня.

— Дык знамо чего. Местной службе разгона дать, чтобы пошевеливались. Чай не нечисть пакость проделала, а живые люди, и их искать надобно.

Евдокия взбодрилась, услышав подтверждение своим мыслям.

— А ты читал Семёновы вести? Может, скажешь мне?

— Прости, боярышня, но с этим ты лучше к Борису Лукичу, — испытывая неловкость, всё же отказал Анисим.

— Он меня корить станет, что я заневестилась.

— Так заневестилась, — простодушно подтвердил служилый и Евдокия надулась.

— Не скажешь?

— Ты проведай старика, — добродушно посоветовал ей Анисим. — Он всегда рад тебе, а на его ворчание не обращай внимания.

— Ладно, чего уж… — смутилась девушка и отправилась в подземелье, сопровождаемая Кузьмой Балашёвым. Пройдя привычным маршрутом, она вышла к кабинету Репешка.

— Борис Лукич! — крикнула она и только после этого постучала, чуть выждала, давая время спрятать бумаги или принять деловой вид, и только тогда потянула дверь на себя.

У боярина было жарко натоплено.

— Дуняшка! — обрадовался он ей и поднялся, выходя навстречу.

— Здравствуй, Борис Лукич, — обняла она его. — Мёрзнешь?

— Перед непогодой мерзну. Особливо спина.

— А пояс из собачьей шерсти носишь? — строго спросила она его.

Репешок обеспокоенно взглянул на оставшуюся открытой дверь, Дуня понятливо закрыла ее. И только тогда боярин показал на свою поясницу и подтвердил:

— Только и спасаюсь им, но неловко мне говорить, что пояс собачий. Засмеют же. Боярам положено соболя носить, а я…

— Ох, Борис Лукич, ну ты как дитя! — всплеснула руками Евдокия. — Этот пояс подороже соболей стоит. Поди найди ещё такую собаку, чтобы мех у неё был чистый и подходящий для скручивания нитки.