Страж. 3 книги

— Впрочем, — наклоняется к сундуку графский безопасник, — его светлость умеет ценить рвение окружающих — независимо от того, кому они формально служат…

И он бросает мне увесистый кошель!

Ого!

Граф, ей-богу, с каждым разом подрастает в моих глазах!

— Вы вправе распорядиться этими средствами так, как вам подсказывает ваш долг, — официальным тоном произносит барон.

— Благодарю его светлость! Искренне — и от всего сердца! — прижимаю руку к груди. — Я не премину последовать вашему совету, ваша милость!

Вот так!

Такому начальнику и уважение должное оказать не грех…

— Хм… — почёсывает подбородок гость. — А ведь вы не любите меня, барон!

— Любить я могу свою жену. Детей. И родителей, — поясняет Эспин. — При всём уважении к вам, барон, вы ни к одной из этих категорий не относитесь.

— Не стану спорить, — кротко наклоняет голову гость. — И всё же… Именем короля, барон!

Эспин встаёт из-за стола. Опускает голову в поклоне.

— Слушаю вас…

Логар пододвигает к себе кресло, в которое тотчас же и опускается.

— Можете сесть, любезный Эспин — я не настолько формалист. И вы, моя дорогая… вон там стоит ещё одно кресло. Вам же, — поворачивается он ко мне, — я этого не предлагаю — тут больше нет кресел! Не станете же вы поднимать на ноги красивую девушку?

Ни себя, ни барона он, естественно, не упоминает…

— То есть, господин барон, если я правильно вас понял, вопрос лишь в отсутствии кресла?

Насколько я в курсе, сидеть тут однозначно нельзя лишь в присутствии короля — точно, как и у нас дома. Но и помимо этого есть, оказывается, нюансы…

Так, например, в присутствии графа Рино — это тоже позволено далеко не всем. Он — королевский наместник. Сесть можно только по его персональному разрешению

А вот рядом с прочими графами разрешено сидеть всем женщинам (дворянкам, естественно…) и мужчинам преклонного возраста. Правда, до такового тут мало кто доживает… а большинство тех, кто ухитрился это сделать, как-то вот не часто путешествуют — тем более, ко двору.

Аналогично и у баронов. Но те могут разрешать это всем прочим, в том числе — и простолюдинам. И это не будет считаться каким-то вопиющим нарушением. Всё же это не графский, и уж тем более — не королевский двор.

Но…

Все монахи (и я в данном случае) по факту у ж е не считаются простолюдинами — и никогда не считались. Тем паче, что среди них, вообще-то, частенько попадаются отпрыски весьма знатных родов.

Все они — вне сословного деления.

Понятное дело, что каких-то там о с о б ы х привилегий у них нет (или я, скорее всего, об этом просто не знаю), но и больших ограничений тоже не усматривается. Они вообще, как правило, всегда на ногах — когда вне монастыря.