Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Когда я впервые встретил их, они не отозвались и словом, даже не взглянули на меня, а теперь ведут себя так, словно мы – хорошие знакомые.

Колдун внимательно прищурился на него:

– Ты ничего не заметил? И твои люди – тоже нет?

– Не заметил чего?

Хас прищелкнул языком, скривился, и глаза у него внезапно заблестели:

– Вы провели нас сюда, через половину гор, через леса, луга, перевалы и грани. Вы – никто другой. Твоя рота. Когда мы начинали, вы были просто отрядом солдат императора, которым не слишком-то можно доверять, поскольку служат они за деньги и прикрываются приказами. Многие не верили, что вам можно вверить судьбу каравана. Войди вы тогда между фургонами в любом из лагерей, вас бы в лучшем случае выгнали наружу.

– А в худшем?"

"– Вас затоптал бы табун напуганных коней. На Востоке с несколькими мытарями случились подобные несчастья, когда они слишком глубоко совали нос не в свои дела. Но вы другие, нежели многие думали, вы идете впереди, взбираетесь на скалы, ищете ловушки и засады, выходите вперед даже ночью, не жалуетесь и не оглядываетесь. Сегодня вы могли бы войти в любой фургон каждого лагеря, усесться за стол, а хозяин без слова поставил бы перед вами тарелку и лично наполнил бы ее. Вы стали нашими горными вех’лейд.

– Не знаю, что это значит, но надеюсь, что мне можно не стыдиться?

– Анд’эверс – эн’лейд. Глаз Змеи – глава каравана во время военного марша. Но змея не пользуется глазами, чтобы узнать дорогу, змея исследует ее языком, обоняет, пробует путь, которым она намерена ползти. Вех’лейд – это Язык Змеи. На плоскогорье – отряд воинов, который выдвигается перед главной колонной, чтобы проверить окрестности, найти источники и лучшие пастбища. Когда равниной идут две тысячи фургонов, нельзя двигаться вслепую. Порой известные источники пересыхают, а пышные в прошлый год пастбища оказываются яловыми. Караван – это слишком много ртов для прокорма, чтобы полагаться на судьбу. Вех’лейд – это наши чувства во время путешествия. Вы стали частью каравана.

Махнул худой рукою в сторону двери фургона:

– Мы гордый народ. Когда ты встретил их впервые, то был чужим мужчиной в лагере их отца. Не стоящим и слова. Теперь ты командир вех’лейд, знакомство с которым почетно. Когда б ты захотел, Нее’ва могла бы взять тебя в мужья.

Из-за дверей донеслось сдавленное фырканье. Они приоткрылись, показав покрасневшее лицо средней сестры:

– Я слышала это, колдун.

– Я знаю. А теперь перестань подслушивать и займись, как Кей’ла, чем-то полезным.

– Я еще увижу, как ты плачешь, старик! – хлопнула она дверьми.

– Первая пошла в мать, младшая – в отца, а эта унаследовала острый язык и нахальство от прабабки, должно быть. Я помню ее, у нее молоко от одного слова скисало.