Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

В кругу зрителей установилась тишина, словно бы собравшиеся вдруг поняли, что смотрят они не театральное представление, а кровь дворян – такого же цвета, как и прочих людей. Чары ночи разбились, это уже не был поединок добра со злом, белизны и черноты, – но просто схватка двух мужчин, из которых каждый мог погибнуть. Разве что – один мог это сделать куда легче, чем другой."

"Они схватились на середине поляны, и после третьего удара Альтсин понял, что палаш – не палка, а умения, обретенные под надзором Цетрона, мало что значат при столкновении с машиной для битвы, какой был с детства обученный фехтованию сын дворянского рода.

Он едва сумел парировать три первых удара. Четвертого даже не увидел.

Палаш дотянулся до него самым кончиком клинка, ударом, слившимся для вора в серебристую размытую полосу. Альтсин почувствовал, словно на правую его ключицу обрушилось весло тяжелой галеры: кожаная куртка и ее черненые кольца и набойки слегка смягчили силу удара, но недостаточно. Время замедлилось. Внезапно вор почувствовал, что не может поднять оружие для защиты, клинок, казалось, весил сотни фунтов, а острие неумолимо клонилось к земле. Парень сосредоточился, пытаясь стоять ровно, – и тогда боль взорвалась в нем шаром огня. От ключицы, через плечо до самой ладони, парализуя правый бок.

Ноги под ним подогнулись, оружие выпало из рук, и он, сам не зная как, оказался на коленях.

Барон еще не закончил. Отступил на пару шагов и взглянул на него с тенью интереса:

– Раскрытие моллюска. Так называл этот удар мой учитель, капитан. Разрубает нерв и парализует правую сторону тела противника. А если уж так волнуют тебя всякие там расстояния, то ты наверняка заинтересуешься, что для того, чтобы исполнить его правильно, нельзя ошибиться даже на десятую часть пальца. И все же кое-чему ты меня сегодня научил…

– Барон сек-Грес.

Голос доносился из-за спины злодея, из дальнего далека.

– Слушаю, господин граф.

– Прошу это заканчивать. Вы бьетесь на суде Раегвира, на площадке, посвященной Его имени. Здесь не место и не время для похвальбы.

Барон чуть поклонился:

– Конечно.

Двинулся вперед, поднимая клинок, и в тот самый миг в голове вора словно взорвалось солнце.

Уклониться! Поворот! Парировать и контратаковать! Ноги вязнут в грязи, в земле, размокшей от крови, но он помогает себе поворотом бедер – и удар выходит превосходным. Удар разрубает противнику горло. Тот тоже умирает без единого стона, как и все предыдущие.

Тяжесть меча влечет его вперед, ноги не успевают за поворотом тела, он падает на колени и руки, выпуская оружие. Видит собственные предплечья, татуировки на темной коже вьются, словно змеи, расползаются в стороны, убегают от текущей крови. Это его кровь? Должно быть, его, иначе рисунки не вели бы себя таким образом.