Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он остановился на пороге:

– И конечно же, тебе строго запрещено приближаться к Высокому городу, Альт. Никаких щенячьих ответов и мести во имя чести и прочих глупостей – я проверю. Санвес был сам виноват, запомни.

Он вышел.

Альтсин не затруднился отвечать, поскольку уже какое-то время стало понятно, что Цетрон не столько убеждает в чем-то его, сколько пытается успокоить собственные страхи. Внезапные изменения в Совете всегда обещали проблемы, а проблемы – это не то, чего желал бы глава любой гильдии. Особенно когда его квартал граничит с Высоким городом.

Однако нынче самым главным было то, что Санвес мертв. Проткнутый мечом и забитый насмерть, словно дикое животное.

С самого начала у него не имелось и шанса, судьба его решилась уже в миг, когда молодой барон высмотрел его и решил, что тот окажется прекрасным инструментом для реализации его планов. Это не случайная игра с кем-то в кости на имперские орги, если после ты вытягиваешь поддельные документы и предлагаешь другую оплату появившегося долга. Санвес был дураком, это верно.

И все же.

Убили его словно собаку.

Альтсин сцепил зубы.

* * *Он не уснул в следующие десять часов, выпивая отчаянно много горького отвара и выгоняя с по?том яд. Цетрон сдержал слово: едва только убедился, что молодой вор выживет, приказал ему убираться прочь и не показываться на глаза. Альтсин поплелся в доходный дом, где он снимал крохотную комнатку. Владелице не было дела, чем он занимался и с кем бывал, не расспрашивала она ни об одном из своих жильцов, пока те вовремя платили. Ему это весьма подходило."

"Едва войдя в комнату, он рухнул на кровать и заснул. Спал долго: когда закрывал глаза, солнце приближалось к зениту – когда открыл, оно как раз всходило. Он переоделся в чистое, съел обильный завтрак, игнорируя предостерегающие спазмы желудка и совершенно не чувствуя вкуса кальмаров, запеченных в тесте, и маленьких вяленых рыбок. Потом сел у ближайшего кабака и уставился в небо, тиская в руках маленький кошель. Он заглянул внутрь: пять имперских оргов не были суммой, которую стоило носить при себе ежедневно. На самом-то деле он мог пить на них много дней подряд, топя память о Санвесе в вине, пока гнев и ярость не утихнут. Ведь скажем честно: таков смысл любых поминок, верно? Выстроить преграду между смертью кого-то близкого и остальными нашими днями, примириться с неизбежным, а после об этом позабыть. Но вино, выпитое им с утра, – две бутылки – не имело ни вкуса, ни крепости. Пяти имперских оргов могло оказаться мало.

Он оглянулся через плечо. Высокий город сиял в солнечном свете мрамором, алебастром и цветными крышами. Пока что он туда не пойдет. По крайней мере, прежде чем проверит пару вещей.