Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Остальное прочтешь сам. Все вместе весит более пятидесяти фунтов – изрядный кусок же… желанной кузнечной работы, – вывернулся он.

– Скорее, божеского мастерства, Цетрон. – Жрец снисходительно улыбнулся и склонился над столом. – Но к делу, Альтсин. Я могу тебя так называть?

Вор внезапно понял, что перед ним – Великий Казначей Храма Меча. Перемена была быстрой и незаметной, но теперь никто не посмел бы перебить этого человека и полусловом."

"– Мы сидим и разговариваем здесь уже довольно долго, словно речь идет о пропаже мешка гороха. Мне кажется, я должен тебе пояснить, какова нынче ставка. – Карие глаза сделались очень, очень холодными. – Я уже лет тридцать служу в храме. И лет десять принадлежу к кругу людей, что имеют непосредственный доступ к Мечу. Я дотрагивался до Него, чистил, часами, распластавшись, лежал перед Ним, ощущая Силу нашего Господина. Молясь и медитируя. Я верю – нет, я знаю! – что это Меч Реагвира, выкованный им из сердца упавшей звезды, закаленный в крови Леафарры и трижды проклятый слугами Нежеланных. И я знаю, что наступит день, когда Меч снова понадобится нашему Господину, а клинок будет откован вновь, да так, что ни одна сила его уже не сломает.

Голос Деаргона скрипел, словно два трущихся куска льда. А Альтсин внезапно вспотел:

– Ваше преподобие, я не понимаю…

– Именно, сыне, многих вещей ты не понимаешь. А особенно того, что здесь речь не о какой-то там нелепице, а о Денготааге – о Мече Бога.

Жрец склонился, и Альтсин удивился, как мог он чувствовать лед в его голосе, если в глазах у того горели адские огни.

– Понимаешь ли, сыне, я видывал чудеса, совершенные тем Мечом, в том числе и те, что высмеивают сильнее прочих: немые, что обретают способность говорить, и прозревающие слепцы. Для меня, для моего ордена потеря его – это поражение, мы лишаемся смысла существования. Я предпочел бы лично поджечь храм, чем позволить, чтоб чьи-то мерзкие, безбожные лапы хотя бы единый день прикасались к Мечу. Я не позволю, чтобы кто угодно – вор, жрец, чародей или сам Проклятый – держал его в руках! Если понадобится, я переверну этот город вверх ногами, разберу по камешку, а потом сложу в кучу и начну все сызнова.

Внезапно он жутко ухмыльнулся:

– А если, несмотря на все, мне это не удастся, я все равно найду виновных. И устрою им такую казнь, что и следующие сто лет их судьбою станут пугать детей.

Вор даже не дрогнул. Хотя ему сильно хотелось иронично улыбнуться, он хранил каменное спокойствие. Внезапно Деаргон поднялся и шагнул к двери:

– Я уже должен идти. Надеюсь, что вы сумеете помочь мне в решении нашей общей проблемы.

Сделал ударение на «общей», что прозвучало зловеще.

На пороге жрец повернулся снова:

– Я жду радостных новостей.

И вышел.