Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

На пограничье Великих степей просто живется иначе, множество местных племен не только не запрещали девушкам принимать участие в стычках, но едва ли не поощряли их обучаться луку и сабле. Во время быстрых, молниеносных стычек кавалерии дело проигрыша или выигрыша зависело от каждого всадника, могла иметь значение любая выпущенная стрела. Верданно думали так же, это у них Кайлеан научилась сражаться клинком и отшлифовала умение лучницы. Ей было интересно, как это выглядит там, где меекханцев – меньшинство.

Она подошла под отворенное окно и остановилась, прислушиваясь. Просто потому, что слушать было приятно: голос Дер’эко мог соблазнить любую из женщин и очаровать любого из мужчин. Низкий, глубокий, отдающий внутренней силой. Так, должно быть, звучал в молодые годы голос его отца, хотя нынче тот редко говорил иначе, нежели приглушенным шепотом.

Она некоторое время стояла и слушала, однако, не видя беседующих, понимала лишь через слово. Верданно пользовались тремя языками, или же, как сказал однажды некто знающий, – одним, разделенным на три части. Анахо’ла, анахо и ав’анахо. Низкий язык, язык и язык высокий. Первый происходил прямиком из жестов и окриков, какими верданно объяснялись во время странствий. Когда равниной идут сотни фургонов, слышны тысячи скрипящих колес, скот мычит, в повозках шумят дети, а колонна должна держать строй, возницам приходится договариваться без необходимости останавливать фургоны и срывать глотки. Язык тела, поднятие руки, кулак или открытая ладонь, символы, рисуемые в воздухе, – все это создавало сначала простой, а потом все более изощренный метод понимания друг друга. Что самое странное: когда фургоны уже перестали ездить равнинами, язык тот не исчез, но развился и сделался опознавательным символом верданно, их способом подчеркнуть собственное отличие. Он замещал анахо, или обычный язык, в ситуациях, когда слов не должно – или невозможно – произнести.

Естественное среди Фургонщиков нежелание говорить о некоторых вещах, особенно о чувствах и эмоциях, привело к расцвету низкого языка. Девушка скорее притронется двумя пальцами к губам и сердцу, нежели скажет парню: «Я тебя люблю». Настолько же естественным образом анахо’ла и анахо породили ав’анахо – высокий язык, язык поэтов, сказителей и ткачей повествований. Язык, в котором стыдливые, неохотно употребляемые слова нашли свое отражение в жестах. Рассказы, ведомые с помощью ав’анахо, требовали широко раскрытых глаз и ушей.

Кайлеан знала все три языка, ценила низкий за быстроту и точность передачи сведений, любила мелодичный, певучий анахо, а ав’анахо ее просто очаровывал. Ни один другой язык на свете не подходил для плетения историй, как этот.

– А что потом?

Должно быть, это была Нее’ва, средняя из сестер.