Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Торин приветствовал ее благодушным пофыркиванием. Она погрозила ему пальцем:

– Ты снова ведешь себя словно дикарь. Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не пытался кусать людей из нашего чаардана?

Он фыркнул снова, чуть менее благодушно.

– Никаких «но», – ласково похлопала она его по стройной шее. – Последние три дня ты был молодцом. Я тобой горжусь.

Он игриво толкнул ее башкой, едва не опрокинув.

– Да тихо ты… – Она склонилась над его обмотанной полотном бабкой. – Лучше покажи ногу.

Опухоль явно спала. Мазь творила чудеса.

– Ну, сегодня ты еще бегать не станешь, а вот через день-другой начнем прогулки.

Она проверила, полны ли ясли овса и есть ли в поилке свежая вода. Все было в наилучшем порядке.

Выходя, она снова столкнулась с командиром. На этот раз рассмотрела его куда внимательней: кавалерийские штаны, сапоги из лучшей телячьей кожи, темно-красный бархатный кафтан, из-под которого отсвечивала белизна рубахи. Кафтан затянут тяжелым, посеребренным поясом, на котором, как видно для контраста, висел длинный прямой меч в простеньких ножнах.

– Сватаешься, кха-дар?

Он отогнал ее взмахом руки.

– Иду к гендорийцу торговаться за тех лошадок, что мы отбили. Это ведь был его табун. Старый хитрец попытается откупиться сеном. А по дороге у меня еще одно дело.

– Ага. До полудня есть что делать? Я бы проведала семью.

– Иди, – бросил он коротко. – Скажи Анд’эверсу, что будет работа для кузнеца.

– Скажу…

Внезапно она приметила, как из противоположной конюшни выходит Кошкодур, ведя сивого коня с уздой, украшенной серебром, и снаряженного будто в дорогу. Даже меч и щит приторочены к седлу. Два других коня стояли рядом. Трое верховых с черными лентами, вплетенными в гривы. Она сдержала стон.

– Авейн?

– Да, дочка. Сегодня ночью.

Где-то внутри нее отозвался стыд. Один из ее друзей умирал, а она спала как ни в чем не бывало. Даже не попрощалась с ним.

– Он не приходил в себя. – Казалось, Ласкольник читал ее мысли.

– Кха-дар, – заколебалась она, – может, в амрех пойду я? Будет порядком слез и криков. Люди ведут себя иначе, когда рядом женщина.

Он покачал головой, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Нет, дочка. Тут командую я, и это мой камень. Не свалю его на чужие плечи.

Она еще раз глянула на сивого коня.

– Сольвен был последним сыном вдовы травника. Теперь она осталась одна. Я ее знаю. Позволь мне пойти хотя бы к ней.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Ты и вправду хочешь этого?

Она выдержала его взгляд.

– Нет, кхе-дар, не хочу. Но я знаю его мать, Вейру, и будет лучше, если именно я верну его домой.

Он медленно расслабился:

– Хорошо, Кайлеан. Ступай.

Она взяла у Кошкодура поводья сивки и, оглаживая коня по ноздрям, шепнула:

– Пойдем, путник, пора домой.

И в тот же самый миг она словно исчезла.