Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Она оторвала взгляд от солнца и посмотрела на него с напряженным вниманием.

– Завтра мы отправимся в бой, – сказала она внезапно. – Ты и я. Возможно, будут там и другие, но в той схватке что-то сделать сможем только мы.

– Куда мы идем?

– У меня есть долг. Кое-кто сильно мне помог, а тогда хватило бы совсем чуть-чуть, чтобы я умерла либо обезумела. Мои враги приближаются к этому человеку.

– Хочешь, чтобы мы его спасли?

Она кивнула:

– Или убили, если окажется слишком поздно.

* * *Она пришла к девушке, хихикая, готовясь рассказать, как они с Цевеной подсматривали за мальчишками, купавшимися в реке. Прежде чем Неалла успела открыть рот, ее настиг внезапный удар.

– Я должна идти."

"Девушка выглядела странно. Глаза у нее были словно плошки, губы – дрожали, руки же она сжимала так, что еще немного – и Неалла услышала бы, как похрустывают кости.

– Почему?

Не дождавшись ответа, Неалла подошла к Канайонесс, схватила ее за плечи и встряхнула. Теперь она была явно худее и меньше подружки, но гнев и разочарование придали ей сил. Она встряхнула ту, словно тряпичную куклу.

– Почему сейчас?

– Не… не могу тебе сказать. Я должна бежать, они при… придут за мною.

– Нет, это неправда, никто сюда не придет. Никто не знает, что ты здесь. Я… завтра будет три месяца, как я тебя нашла. Завтра мне исполнится десять лет. Мама даст мне новое платье, папа – коралловые бусики, я хо… хотела… сделать тебе сюрприз, хотела, чтобы ты увидела меня в новом платье, хотела принести тебе вкус… сный пирог…

Что-то горячее капнуло ей на ладонь. Она подняла голову. Канайонесс плакала – впервые с момента, как они встретились.

– Ты этого не чувствуешь? – спросила Канайонесс тихо. – Что-то близится, пробивается… Не болит у тебя голова, живот? Не туманится зрение?

– У меня болит голова, и у мамы болит, но она говорит, что это на смену погоды. Гроза идет, глупышка! Останься, не уходи!

– Зачем?

– Что – «зачем»?

– Мне оставаться.

Она пожала плечами. Что тут сказать? Как рассказать, что у нее никогда не было старшей сестры, только пятеро братьев, которых она любила, но которые были глупее стаи пьяных щенков.

– Потому что… потому что мне будет грустно.

Ох, это пробуждение было словно ледяная сосулька, воткнувшаяся в грудь.

Грусть.

* * *– Почему здесь? Почему не исследуете руин села?

– Мы исследовали. Там не много осталось, даже деревья в садах выкорчеваны и сожжены. Колодцы засыпаны, водоотводные канавы – тоже. Каждая изба, конюшня, сарай сровнены с землею, а фундаменты распаханы. Кто-то постарался, чтобы от села исчез даже след. Через пять, самое большее десять лет все там покроет лес, и даже память о Глеввен-Он исчезнет. Мы привели туда и ясновидящих. Двое обезумели, один убил себя.