Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ты хотела спровоцировать меня, чтобы я выхватил оружие? Рассчитываешь, что если мы станем сражаться и ты меня убьешь, то сохранишь жизнь своему брату? Что убийца избежит справедливости?

На этот раз она почувствовала гнев.

– Справедливость?! Убийца?! Если бы я хотела тебя убить, пришелец, я бы сделала это снаружи, когда ты дотронулся до меня без разрешения. Могла бы это сделать и здесь, когда ты попробовал прикоснуться ко мне во второй раз. Но я тебя не убила. Потому что мне интересно, почему человек, который держал под одной крышей незамужнюю девицу и молодого мужчину, удивлен, когда эта пара начала в конце концов спать друг с другом. Разве ты не знал собственной дочери? Не знал, от кого она унаследует горячую кровь? Нужно было с этим что-то делать, меекханец."

"– Я пытался, – проворчал он, склоняя голову и глядя из-под прищуренных век.

– Что?

Он неожиданно смягчился и печально усмехнулся.

– Ты же знаешь, я пытался. Когда Йатех сопровождал меня на балы, множество женщин хотели его соблазнить. Я не запрещал эти романы, разве что месть оскорбленного мужа могла оказаться слишком серьезной. Было странно глядеть, как они кружат вокруг него, как его цепляют, кокетничают с ним и флиртуют. Ему не требовалось ничего делать, достаточно было просто стоять на месте, в этих свободных одеждах, с повязкой на лице и с мечами за спиной. Никогда он их не снимал, никогда, даже на приеме у губернатора. Может, именно поэтому и действовал на женщин словно магнит. Он был другим, был…

– Был для них тем же, чем и для тебя, купец. Игрушкой, очередным трофеем в коллекцию, экзотическим приключением. Наверняка не молодым, жаждущим чувств мужчиной. И этот молодой воин наверняка об этом знал, слишком хорошо знал. Потому, когда твоя дочь подарила ему сердце и тело, он, поспорю, был удивлен и недоверчив, словно пес, которого пинали слишком часто. Сперва он не сумел признаться ей в любви, боялся, что она рассмеется ему в лицо, скажет, что был он для нее лишь приключением. Наверняка должны были пройти долгие недели, прежде чем он впервые сказал, что ее любит. Прежде чем он на это отважился. Когда бы этот молодой воин был моим братом, я бы сказала, что он нашел в твоем доме больше, чем мог предполагать, купец.

Она глотнула воздуха, чтобы успокоиться.

– Наверняка потому, – закончила она, – он и сам не желал возвращаться, хотя в конце концов все равно сделал бы это. Ведь, как ты думаешь, сколько наших юношей, продающих свои мечи империи, возвращаются назад в пустыню? Ну? Сколько?

Он не ответил.

– Все, меекханец. Все. Потому что там, за горами, они не люди, никто их так не воспринимает. Они лишь орудия, наемные мечи, камни в ожерелье чужого тщеславия, игрушки, развлечение. Они возвращаются, потому что только здесь у них и есть семья.