Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

С одной стороны от них было несколько холмов пониже, с другой — в паре сотен шагов от места, по которому они шли, — торчал лабиринт острых, отвесных скал, что выглядели коллекцией испорченных, покрытых язвами зубов великана. Вездесущая чернота приводила к тому, что у Кей’лы появлялись странные ассоциации.

И именно оттуда случилось первое нападение.

На глазах у девочки камни вдруг покрылись сотнями созданий. Неполных — без ног, без морд, с единственным крылом, которое никак было не использовать, или с лишней лапой, что вырастала из спины. Или наоборот — переполненных: со множеством лишних конечностей, голов, хвостов, с корпусами, что состояли из нескольких абы как соединенных тел. Но в этой орде появлялись также и твари, странным образом симметричные, совершенных пропорций. Даже если это была, например, покрытая чешуей тварь с головой вола, лапами медведя и змеиным хвостом.

Она пала первой, прошитая тремя стрелами."

"Вайхиры на раз-два сформировали строй. Воины с длинным оружием на древках и тяжелыми мечами и топорами выступили вперед, а стоящие чуть выше, на склоне холма, лучники посылали в близящуюся волну безумия стрелу за стрелой.

Кей’ла застыла за лучниками, сжимая в руках боевой посох, который в этот миг показался ей не опасней метлы, и молилась, чтобы им удалось. Чтобы твари оказались перебиты до последней, прежде чем приблизятся к линии пеших.

Впустую.

— Гхорны! — пролетело по рядам четвероруких. — Гхорны!

— Это значит «пастухи», — вполголоса пояснила Уста Земли. — Они самые худшие.

Одноглазая воительница возникла сзади довольно неожиданно, а Кей’ле захотелось броситься и обнять ее. Удержало девочку лишь то, как нынче двигалась четверорукая женщина и как ее нижние ладони сжимали рукояти сабель.

Не лучшее время для объятий.

— Долину Печали создала израненная, а может, даже и уничтоженная Книга Памяти, которую вытолкнули сюда из ее мира. Она содержала все, что ее творцы посчитали важным: животных, растения, рыб, горы и леса. И людей. Не таких как ты, но все же людей. И теперь Фавенн’ облерис использует их тела и воспоминания, радости, мечтания и печали, чтобы создавать новые сущности. А те, в которых достаточно человеческого… «материала», удивительно разумны. Могут управлять остальными. Потому мы зовем их пастухами.

За линией прореженных стрелами тварей появились две высокие худые фигуры. Кей’ла хорошо их видела. Одна, казалось, состояла из четырех невероятно длинных ног, поддерживавших небольшой корпус с парой худых рук, вторая двигалась словно человек, но вместо рук у него вырастали птичьи крылья. У обоих были человеческие головы и бледные лица с большими черными глазами, которые равнодушно всматривались в поле боя. Гривы белоснежных волос почти достигали земли.