Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Следы использования магии тысячекратно проще обнаружить на суше, где как аспекты, так и дикая, хаотическая магия льнут к земле, камню и даже к живым созданиям и могут быть найдены даже через много дней. А здесь? Наконец-то он находился посреди моря. Даже если бы он насытил тысячи галлонов воды чистейшей Силой, эта капля растворилась бы в океане и исчезла. Никто не выследит его, не пустит за ним гончих. С Оумом его единил странный союз, потому что умирающему божку требовался Альтсин, но остальной мир…

С остальным миром придется как-то договариваться. Когда-нибудь.

Через несколько часов он почувствовал усталость. Тупую, как набившаяся в голову мокрая вата. Словно он целый день сидел над книгами и заполнял строки и строки рядами цифр. Или будто ему пришлось выучивать наизусть несбордийскую родовую сагу — и вдруг он понял, что не помнит ни строчки. Это разум правит Силой. А разум страдает точно так же, как и мышцы.

Ему был нужен отдых.

Еще через час он, наконец, выплыл в открытое море. Ночь была безлунной, но небо горело полярным сиянием, а больше света ему бы и не потребовалось. Лед плавал тут редко, канал шириной в милю, без сомнения, остался от той штуки, что сражалась с Владычицей Льда. «Той штуки»? Он улыбнулся под капюшоном. В конце концов Оум однажды раскрыл ему свое происхождение, а потому Альтсин все отчетливей начинал понимать, что именно он преследует. Именно потому божок сеехийцев казался таким возбужденным. Сукин сын. И что же пришло в наш мир, а?

Видение гигантского корабля — а то и целого флота гигантов, длиной в четверть мили каждый, полубожественных сущностей, заклятых в дереве, — вызывало у Альтсина не ужас, а только гнев. Он прекрасно понимал, откуда этот гнев берется. Это ярилась та часть его души, которая некогда была авендери Владыки Битв. Он прекрасно помнил битвы с этим противником, яростные, безжалостные, кровавые.

«Зачем вы вернулись, ублюдки? Неужели нам снова придется с вами сражаться?»"

"Другая часть души вора ухмылялась на этот гнев и издевалась: «А ты что, откажешь им в праве вернуться? Ты? Именно ты?»

Эта странная раздвоенность его сознания, непрестанная мысленная схватка порой развлекала его, порой заставляла страдать. Как сейчас. Пока он не подтвердит подозрения, нет смысла ни яриться, ни беспокоиться. Оум казался уверенным в своей правоте, когда рассказывал Альтсину историю собственного народа. Бессмертного Флота. И когда отсылал его в странствие по Северу, где негостеприимная, безлюдная земля позволила сохраниться многим следам со времен Войн Богов. Совсем по-другому, чем в тех землях, где целые столетия посвятили тому, чтобы найти и уничтожить любое свидетельство прошлых событий.