Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он принадлежал ей и больше никому!

— Мой! — Она наконец оторвала его когтистую ладонь от горла, прижала ему руку к животу и, сидя сверху, кулаком второй ударила в землю. — Мой! Мой каналоо! Больше ничей! Не отдам вам его! Слышите? Не отдам! А ты лежи! Слышишь? Лежи!!!

Пледик замер, тяжело дыша. Его глаза приобретали привычную внимательность.

Кей’ла отпустила его руку и встала напротив вайхиров, которых видела из-за слез как размытое, неопределенное пятно.

— Он мой! — сказала она тихо, а слова вырывались из ее рта, будто раненые зверьки из клетки. — Мой каналоо. Я не позволю вам его убить.

Отерла лицо, стиснула кулаки.

Круг раскололся, а картинка, как она — словно горная львица — входит между медведями, почти физически ударила в девочку. В этот миг Уста Земли окружал почти ощутимый нимб уважения."

"— Скажу на языке Одной Слабой, чтобы не было сомнений относительно мнения — моего и племени. Те, кто знает его, пусть переведут остальным. — Голос вайхирской женщины был странным, мягким и ласковым. — Каналоо не может осознанно ранить или убить своего господина, скорее, он убьет сам себя. Вы видели, что случилось. Этот каналоо принадлежит этому ребенку, хотя ребенок наверняка не из Добрых Господ. Не знаю, как это случилось и что это значит, но мы не должны действовать поспешно. Этот каналоо — ее вторая пара рук, как я полагаю, причем очень ловкая. Если кто-то желает отобрать у нее руки — пусть выступит сейчас.

В кругу раздался шорох поспешных шепотков, когда переводили слова женщины, — и установилась тишина. Кей’ла повела глазами вокруг. Никто. Никто не желал выступить, даже Кусок Железа уже исчез за спинами побратимов. И хотя взгляды вайхиров отнюдь не смягчились, значения это не имело.

Она почувствовала себя так, словно кто-то снял с ее плеч огромный камень, который она носила, даже не ведая об этом. Пледик будет жить. Как и обещала Уста Земли. Он будет ее. Только ее.

Уста Земли улыбнулась.

— Ну вот, камень иной раз тоже может взлететь в небо.

Кей’ла попыталась что-то ответить, но только заморгала, когда внезапно тень заслонила ей поле зрения. Она хотела махнуть рукой, отгоняя ее, но рука сделалась тяжелой, словно девочка держала в ней десятифунтовый молот ее отца, а тень использовала эту ее слабость, чтобы прыгнуть к ней и прикрыть глаза.

Она даже не почувствовала, как ударилась о землю.

* * *Уста Земли не стала покидать площадку. Она осталась одна, племя разошлось по своим делам, более заинтригованное, чем разгневанное. Это радовало вайхирскую женщину, гнев побратимов был страшен, неконтролируем и дик. Порой он втягивал ее родичей в бездну, из которой те не могли выйти и тогда становились тем, из чего их в свое время создали. Четверорукими зверьми, не более разумными, чем животные.

Она взглянула вверх.