Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Может, умер, может, его завалила осыпь, а может, добралось до него скальное безумие, и он предпочел умереть в темноте. Долгое время стражники посылали в такой туннель другого ребенка, но порой этот безумец сражался и убивал посланца, а тогда приходилось объяснять уже два трупа. А потому одна из них придумала: сажали в бочку несколько десятков крыс и держали в ней, полуобезумевших от голода. Когда ребенок не появлялся слишком долго, выпускали крыс в туннель. А через день или два, когда последняя крыса убегала, другой ребенок влезал туда, убирал кости и копал дальше. Мудрые суки, как понимаю."

"Кайлеан глубоко вздохнула. Бердеф дергался в ее голове, и в этот миг не только Колесо могла перегрызть кому-нибудь глотку.

— Не хочу… не хочу больше слушать. Хватит.

— Многовато, как понимаю? Этот рассказ уже подходит к концу. Кахель послал нас туда, триста человек, мы должны были прочесать округу, освободить тех, кто захочет снять ошейник, достать из рудника детей. Застали мы уничтоженные машины, мельницы, молоты для измельчения руды, печи для выплавки золота — все сожжено и разбито. С дымом ушло и водяное колесо, которое приводило в действие меха, качавшие воздух в шахты. Внизу, в главном туннеле, еще можно было выдержать, но в меньших… Суки, прежде чем сбежали и уничтожили рудник, забили все дыры грязью и камнем. Один из наших спустился туда… Мы думали, что никто не выжил, и тут вдруг из какой-то дыры вышла она.

— Колесо?

— Именно. Веса в ней было, на глазок, фунтов шестьдесят, голая, только на локтях и коленях — кожаные накладки, протертые почти насквозь от постоянного ползанья по туннелям. Провела под землей общим счетом три года, шесть месяцев и восемнадцать дней. Судя по дате на ее ошейнике, потому что владельцы рудника выбивали на металле информацию о дне, когда приставили раба к работе. Была единственной, у кого нашлось достаточно сил, чтобы выползти из закрытого туннеля. Потом пыталась вызвать других… но больше никто из них не вышел.

Кайлеан взглянула ему в глаза.

— Это ты сошел в туннели, правда?

— Я. Нашел только гору костей в конце главного туннеля — и ее. И вытянул ее, как последний дурак, не думая ни о чем, понимаешь? К счастью, солнце уже зашло, но и так ее почти ослепил вечерний свет в небе.

— Отчего вы назвали ее Колесом?

— Потому что она не помнила собственного имени, а это было первое слово, которое она произнесла, и целый месяц не говорила ничего другого. Мы кормили ее, следили, чтобы она не ослепла от солнца: повезло, что у меня в отряде был медик. А вот когда она наконец начала говорить, то, казалось, не остановится уже никогда. Болтала три дня кряду. О руднике, о стражницах, о туннелях, крысах… Порой плакала, порой кричала. А порой появлялась и такая, которую ты недавно видела.