Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Уста Земли отложила холи на землю, подошла и поправила на ней плед так ласково, будто час назад не она довела девочку до слез; потом вернулась к игре. Кейла не понимала такого. Эта мрачная великанша с одной глазницей, заполненной шаром из черного, полированного камня, та самая, что чуть ранее перед всем племенем требовала убить Пледика, нынче стала для нее доброй опекуншей. Едва Кей’ла прилегла, заставила ее выпить густой, пахнущий травами бульон, после чего старательно укутала и, сев перед ее постелью, наполнила пространство пещеры мелодиями, которые то пробуждали в девочке облегчение, то заставляли плакать.

Играла для нее — ведь поблизости не было больше никого, хотя с тем же успехом великанша могла играть для себя, потому что, когда Кей’ла глядела из-под полусомкнутых век, Уста Земли сидела, повернувшись спиной, неподвижная, будто памятник, и только ее ладони летали над инструментом, дергая и трогая струны.

Вайхирская женщина, со строением тела столь же мощным, как и вся ее раса, хотя чуть ниже мужчин и явно их изящней, оставалась столь же опасна, как и они. Если воины были медведями, то она, с руками, обросшими узлами мышц, с плоским животом и ногами, словно полированные стволы деревьев, напоминала горную львицу. А то, как племя относилось к ней, говорило, что она — некто важная.

Кей’ла помнила, что Уста Земли была первой, кого они встретили после странствия, что длилось много-много циклов. Их небольшой отряд: Два Пальца, Черный Белый, Кубок Воды, она и Пледик — шел, казалось, без цели по этому странному миру — сквозь лабиринты черных скал, широкими долинами, где земля выглядела как выжженное стекло, взгорьями, напоминающими каменные зубы гигантских чудовищ, — все вперед и вперед. Наконец на несколько циклов странствия и отдыха они вышли на большую, плоскую, словно сковорода, равнину, где не было ничего: ни камней, ни песка, ни трещин или дыр в земле, где спрятаться. Кошмар.

Тонкая материя палаток пропускала внутрь достаточно света, чтобы девочка не могла заснуть, а потому она завязывала себе глаза, хотя это и мало помогало. Шла часами, как одурманенная, потом ложилась и проваливалась в странную полудрему, во время которой прекрасно понимала, что происходит вокруг. Ей тогда казалось, что она слышит далекий плач, стоны и рыдания, а земля вокруг поднимается и опадает, словно дыша полной грудью.

После трех таких «ночей» Кей’ла возненавидела отдых. К счастью, ее четверорукие приятели тоже нехорошо чувствовали себя в таком месте, и ей казалось, что периоды странствия становятся длиннее, а отдыхи — короче. Не жаловалась.