Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

С другой стороны, нынче он и сам мог сделать очень немного – только переждать эту ночь и вернуться в село, чтобы поговорить еще с парой жителей. Иначе чувствовал бы, что всю дорогу он одолел зря.

* * *Удивительно, какое впечатление может произвести крик в ночи. Особенно такой, что взрывается за твоей спиной, в месте, где никого не должно быть.

Они уже слышали его в прошлую ночь и в предыдущую тоже, но никогда – так близко. Только многолетние тренировки удержали его от того, чтобы вскочить на ноги, целясь себе за спину. Маскирующие чары перестали бы действовать. Гендерц тоже не изменил позиции, Уэла едва вздрогнула, а Бигрон лежал, словно камень. Андерелл усмехнулся во тьму. Это был хороший отряд, лучший, с каким он служил."

"Жестами, медленными движениями он указал ассасинам и магу, что те должны глаз не спускать с селения, и, избегая резких движений, перекатился на спину. Проклятое заклятие, подумал он и улыбнулся еще шире – игре слов. Вопль прошил пространство вновь. Казалось невозможным, чтобы тот вырвался из человеческой глотки. Он слегка приподнял голову, всматриваясь в темноту. Нечто было там – бесформенное пятно в скольких-то шагах позади, сгущение тени во мраке. Теперь он понял, что имел в виду Покровец. Если бы не крик, они бы никогда не догадались, что это не скала или валун. Вопль был… настолько переполнен отчаянием, что прошивал дрожью. Не было в нем вызова, гнева или ярости – только боль и страдание.

Андерелл медленно поднял арбалет, целясь в неясный образ. Древко стрелы, лежащей в канавке, было покрыто знаками, которые для любого одаренного талантом пылали бы во тьме, а большинство жрецов от одного их вида сошли бы с ума. Великий Кодекс Великим Кодексом, но кое-какие вещи просто нельзя использовать. Наконечник был смочен смесью трех наисильнейших ядов, про которые он слыхал: аведра, красного мии и вытяжкой из желез одного из морских слизней, который даже не имел собственного названия. Притронься он случайно к нему голой рукою, подох бы через минуту.

Андерелл считался мудрым и рассудительным, впрочем, оттого-то он и оставался до сих пор живым. Приказы гласили: схватить или убить, что на его личном языке означало застрелить, отравить, разрубить и утопить, а останки запаковать в мешки и доставить для исследования. Он не желал рисковать и сражаться среди ночи с чем-то, что рвало взрослых мужчин в клочья. Прижал щеку к ложу арбалета.

Создание внезапно оттолкнулось и прыгнуло. Рука на спуске дрогнула, и стрела ушла во тьму, но в тот самый миг таинственный убийца совершил гигантский, невероятный, тридцатиярдовый, по крайней мере, скачок, перенесший его над их укрытием. Темный силуэт мелькнул на фоне неба – полоса тени, заслонившая звезды, – и приземлился между охотниками и селением.