Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Варала настаивала — нет, Варала жаждала именно таких удобств для Госпожи Пламени. Во-первых, чтобы подчеркнуть, что Деана беременна, что дополнительно подогревало истерию ее почитателей, а во-вторых, в такой полулежачей позиции в тебя сложнее попасть.

Угроза покушения все еще сгоняла всем сон с век, а потому Деане приходилось надевать под свободные одежды кафтан из двадцати слоев шелка-сырца. Тот якобы мог остановить стрелу, но был жарок, как сущее проклятье.

Ей хотелось спать, пить и мочиться. Одновременно.

Беременность, чтоб ее."

"Брусчатку перед слоном устилал слой бесценных тканей толщиной в фут. Некоторые вытащили из домов разноцветные шелка, ковры, коврики, даже оконные шторы и белье, только бы животное, которое несет на спине Пламя Агара, поставило на них ногу. Такая реликвия была бы ценней золота.

Маахир шел медленно, осторожно, окруженный сотней всадников в желтых якках, наброшенных на кольчуги, и всадники эти конями и древками копий бесцеремонно прокладывали себе дорогу в толпе. Улица была узкой, люди, выталкиваемые в боковые переулки, кричали и ругались, но сразу же заполоняли ее снова, едва только княжеский слон миновал их, и принимались отчаянно бороться за затоптанные им платки, шали и ковры. Если бы не эскорт, многие из них бросились бы под ноги Маахира и погибли бы, втоптанные в землю. Соловьи стали ее личной гвардией, верной до безумия и готовой на все. Ну что ж, они пытались смыть грех предательства, которым считали негласную поддержку Обрара из Камбехии. А она не намеревалась им этого запрещать. Лояльные солдаты ценнее, чем вода в пустыне.

— Вот-вот въедем на площадь перед храмом, светлейшая госпожа.

Самий, говоря эти слова, не поворачивал к ней головы, но она не могла на него за это обижаться: в конце концов, он управлял колоссом весом в пятнадцать тысяч фунтов, который мог бы втоптать в землю рослого мужчину. Ее больше задело это «светлейшая госпожа». Два слова из уст мальчишки ранили не меньше, чем ядовитые клыки змеи.

— Ты можешь перестать дуться?

— Я не дуюсь, госпожа. Я только слуга, а слуги не имеют такой привилегии.

Она вздохнула. Самий — ее товарищ в странствии и товарищ в битве. Княжеский махаут, который вместе с ней и Лавенересом убегал через пустыню, когда они вырвались от бандитов, и который выдал ей тайну Варалы — наложницы и княжеской матери одновременно, из-за чего она почувствовала себя глупой девицей. А потом он исчез. Порой она почти жалела, что ей удалось его найти. Примерно месяц после событий в Оке она не знала, где он, будто мальчишка сквозь землю провалился; словно разговор, который они вели на пляже, воздвиг между ними стену.