Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Как я и надеялся: даже будучи связанным, можешь доводить богов до безумия».

Оум, это ты? Что происходит?

«А ты не понимаешь?

Эйфра, Владычица Судьбы, одна из самых сильных богинь, которых знал мир, на несколько мгновений сконцентрировала все свое внимание в этом месте, на своей служанке, ставшей ее глазами, ушами и телом. Это не было Объятие, как в случае с авендери, потому что душа богини разделяла не тело со смертной, а ее сознание. Но сознание тоже может чувствовать боль, шок и ярость.

Быть может, впервые за тысячелетия Эйфра чувствовала, как ее тело рассажено клинком, как брызгает из перерезанных вен кровь, – но прежде всего чувствовала, как черный меч пьет ее жизнь.

Тело служанки стало каналом, через который клинок пытался пожрать сущность по другую сторону. А разъяренная богиня ответила контратакой».

Оум!

«Да, ты прав. Я тебя обманул. Но не злись на Аонэль, она не знала, что то, что я тебе даю, не мое семя. Тех семян уже нет. Это была моя кровь. А внутри нее – то, что ты точно не проглотил бы добровольно».

Образ маленького округлого кулона из кости танцует перед внутренним взором вора. Овал растрескивается на несколько кусков, которые окружает густеющий древесный сок.

Зачем? Ответь мне. Зачем?!

«Чтобы он увидел. И решился».

Кто? И что именно он должен увидеть?

Фрагменты кости выныривают из псевдосемени, вращаются и складываются в одно целое. А потом растут, превращаясь в отверстие, калитку, дверь. Ворота.

Ворота, из которых в него хлещет, рыгает сказание.

Альтсин был… кем-то другим. Помнил бескрайние степи, которые одеваются весной в плащ зеленых трав, встающих в рост взрослого мужчины.

Он бегал в тех травах, ставя силки на зайцев, куропаток и дроф. Когда стал чуть побольше, научился стрелять из лука, подаренного ему отцом, и выслеживать степных лисиц, чей мех поздней осенью и зимой был гладким и шелковистым, словно… словно первое прикосновение, разделяемое с девушкой. Он уже не помнил, как ее звали, но была она красива – самая красивая в мире. Он знал, что девушка – из соседнего рода, они встретились на ежегодном празднике, сбежали в ночь… Потом он видел ее лишь однажды."

"Небо далеко на западе пульсировало молниями, морщило лицо грозовых туч. Когда приближались к их лагерю, они поспешно собирались и сбегали. Ему было тринадцать, когда появились всадники. Среди них – и его отец. Старый мужчина с глазами пустыми, словно осушенный до дна колодец. Он узнал отца по знаку на левой руке: носил точно такой же и сам. Мать вышла из юрты с кувшином ферментированного лошадиного молока, чтобы поприветствовать его согласно обычаю. Отец взглянул на нее, словно не узнавая. Забрали их, всех мальчишек, что доставали макушкой до поднятой на высоту четырех футов и восьми дюймов палочки, независимо от возраста.