Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Вместо того чтобы по-глупому радоваться, скажи лучше, отчего ты меня не убил.

– Ох, пока ты лежал без сознания, я об этом подумывал. Ослабление Реагвира – хороший ход. Но я выбрал предоставить ему укрытие и помощь. А теперь? Когда я знаю, кто ты? Убить соотца моих нынешних детей?

Вор раскрыл в удивлении рот.

– Как видишь, не только у тебя есть припрятанные неожиданности. Аонэль, покажи ему Кстадар. Все, что там есть.

Интерлюдия

– Что теперь?

Малышка Канна не ответила. Уже несколько дней, после того как они вышли из пасти багряного великана, она не покидала своей комнаты, пребывая в компании лишь молчащей Иаввы. Йатеха она, казалось, не замечала, что он сперва принимал даже с некоторым удовольствием, но с каждым днем ему было все труднее найти себе место. Сидеть в четырех стенах и пялиться на потолок – такое втягивало его в водоворот мыслей и чувств, которых он любой ценой хотел избежать. Тренировался, с оружием и без, искал успокоения в дневных ритуалах, но, когда это не помогало, выходил в город.

Когда он был здесь в прошлый раз, Понкее-Лаа казался ему обычным большим городом. Гигантским – это правда, полным людей разных народностей, рас и религий, пульсирующим жизнью и трудами, но не отличающимся от других городов, питаемых торговлей и ремеслом, тех, которые им приходилось посещать. Но за несколько последних дней что-то изменилось. На улицах, в лавках, даже в корчмах можно было приметить все более враждебно настроенные фракции. Йатех видел матриархистов, ходящих с кулонами в виде зеленой ладони, и почитателей Реагвира, гордо выставляющих свои татуировки, а между ними немалую группу почитателей прочих Бессмертных, которые обходили две эти фракции как можно дальше. Пока что ни одна из групп не показывалась с оружием в открытую, но, похоже, в моду вошли, несмотря на теплую весну, обширные пелерины и доходящие до земли плащи."

"Несколько раз Йатех примечал, что там, где собирались группки почитателей обоих божеств, почти сразу появлялись городские стражники. Пока что этого хватало, однако местная управа, или как там звалась власть в городе, не сумеет выставить по несколько стражников на каждой улочке и в каждой корчме.

Раньше или позже кто-то скажет на одно слово больше, чем нужно, – или бросит косой взгляд, куда не следует, и тогда пелерины и плащи упадут на землю.

Йатех раздумывал, сколько в том, что происходит, их вины. Не так ли прорастает то зерно, которое они, если верить Малышке Канне, посеяли? Если да, то жатва будет кровавой.

Как видно, Канайонесс не было до этого дела. Она закрылась у себя в комнате и делала вид, что мира вокруг не существует.