Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Что ж, если Оуму это не мешает…

Он помочился, чувствуя затылком взгляд, который наверняка смог бы прожечь его насквозь, и вернулся назад. Он был голым, но это его как-то не смущало. Нагота никогда ему не мешала, в Понкее-Лаа молодежь так купалась при любом случае, а кроме того, в глазах Аонэль было что угодно, кроме мысли, что она видит в нем мужчину.

Альтсин уселся напротив, забрал миску и принялся есть самостоятельно. Корни почти исчезли, и только легкие вздутия на полу выдавали их существование.

Лед медленно покидал его тело, а его место занимала тупая боль. Вор уже успел оглядеться, он выглядел лучше, чем подсказывало ему паникующее воображение. Только след от удара ножа на правом боку, широкий и розовый, был новостью – остальное не представляло неожиданности. Суставы припухли, а синяки под кожей придавали ей интересный оттенок, но не стало хуже, чем при прошлом пробуждении. Собственно…

– Что тебя так радует?

– Собственно, я вспомнил, – он заглянул в глаза ведьме, – что в прошлый раз я тоже проснулся голым и в обществе женщины. Забавно.

– Забавно?

– О да. Та была значительно… старше. То есть хоть какой-то прогресс.

Он отложил ложку и выпил остатки супа прямо из миски. Мудрость, которую он обрел за несколько лет странствий по побережью континента, говорила: что бы ни происходило – никогда не утрачивай шанс на теплую еду.

– Гуалара?

– Да.

– Она едва выжила. Во время вашей дискуссии Оуму понадобилась Сила. Не знаю, выйдет ли она из этого.

Известие это пало на него внезапно и… ничего. Альтсин ведь знал; тот крик, который, казалось, он услышал снаружи помещения, звучал знакомо. Он знал – только отодвинул это знание в сторону, чтобы оно не мешало.

– Это кара за то, что она привела меня сюда?

– Нет. Но когда Он тянется к Силе, не смотрит, через кого ее черпает. Она знала, чем ей грозит появление здесь.

– Я полагал, что она уже не Черная Ведьма.

– Черной Ведьмой она остается до конца жизни. – Голос из-за его спины зашумел и зашелестел. – Нельзя в какой-то миг сказать: «Хватит, с этого момента я разрываю все путы, отрезаю корни и делаю вид, что я кто-то другой»."

"Альтсин ухмыльнулся и проигнорировал этот голос, полностью сосредоточившись на Аонэль. Девушка, которую он помнил, была чуть моложе его, невысокой и худощавой. Представляла собой тот типаж экзотической, сеехийской красоты, который покорил сердца множества мужчин. Служение в долине одарило ее кожей сорокалетней селянки, ладонями, на которых появились первые старческие пятна, и серыми, пронизанными сединой волосами. Только глаза у нее и остались молодыми. Ясными и чистыми, без следа старческой усталости.