Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Едва лишь она выходила из дворцового комплекса, едва лишь миновала несколько ближайших улиц – становилась лишь еще одной женщиной иссарам.

А когда добиралась до одного из купеческих районов, делалась лишь каплей воды, подхваченной течением реки, называемой «торговля». Никто не смотрел на нее как на воительницу, зато для каждого владельца лавки она была клиенткой, которая еще просто не поняла, что должна – обязана – что-то у него купить. Покрикивающие торговцы цеплялись к ней, шумели, размахивали перед лицом товаром, а наиболее отчаянные хватали за рукава, дергали за полы та’чаффды.

Во время первого самостоятельного похода на один из базаров Деана обменяла несколько золотых монет, полученных за инкрустированные камнями ножны тальхеров, на горсть здешних денег – серебряных, чуть овальных монет с узором, с пламенем на одной стороне и несколькими словами, которые она не могла прочесть, – с другой. Торговалась она отчаянно, обогатив свое знание суанари такими, если она верно поняла, оборотами, как «Святыми, немытыми костьми предков клянусь», «Чтоб дерьмо бешеного слона наполнило твой рот» и «Моя мать со стыда распорет себе живот и вырвет лоно, которое выпустило в мир такого глупца».

Она прекрасно развлекалась.

Похоже, как и торговец, поскольку тот в конце одарил ее искренней улыбкой и низко поклонился.

Деана редко что-то покупала. Раз приобрела несколько локтей удивительно дешевого шелка цвета темной желчи – в самый раз на праздничный наряд, который она наденет, когда закончит паломничество и найдет собственную дорогу. В другой раз обнаружила лавку с поясами и ножами в изукрашенных ножнах. Подарила один Самию, который выглядел удивленным и обрадованным одновременно."

"Однажды она спустилась до самых стен, к караван-сараю, поставленному под городом. Был он огромен: тысячи животных, тысячи людей, сотни домов – от конюшен до простых спасающих от жары ночлегов для погонщиков верблюдов. Кувийцы, востросцы, кваальцы, маввийцы, махаальды смешивались с купцами Серого океана, Большой Бахийской равнины и, естественно, Меекхана. Все ждали конца сезона песчаных бурь и жары, сушащей колодцы, чтобы снова открылся путь на север. Тот, кто первым доставит к столу меекханских гурманов имбирь, ваниль, шафран и местные разновидности горьких перцев, ярых, словно раскаленная сталь, сумеет диктовать цену. Говорили, что караван, прибывающий в Меекхан первым после начала сезона путешествий, мог заработать до трети больше, чем те, что отправлялись месяцем позже. Потому многим купцам было выгодно проводить три-четыре месяца в Белом Коноверине. Даже если им приходилось оплачивать дополнительных стражников и место в караван-сарае.

Здесь Деана встречала больше всего своих земляков.