Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Всхлип, прерванный очередным ударом, что-то, что могло быть пренебрежительной, почти презрительной оплеухой, но – нанесенной рукой в кольчужной рукавице: сдирающей кожу с лица, превращающей его в кровавую отбивную. Крик, короткий крик и страшный, булькающий отголосок, который издает тот, чье горло стиснуто стальной хваткой. Звук подтягиваемого тела. Удар. Падение. Всхлип. Пинок.

Кеннет закрыл глаза, мир его скорчился, сжался до точки, когда главным чувством становится слух. Он жалел, что не может закрыть уши, заткнуть их пальцами, отсечь себя от зала и того, что в нем происходило.

Он был солдатом. Сражался и убивал. Видывал приводимые в исполнение наказания и казни, более того, сам не единожды ловил и приводил к суду разбойников, которых позже четвертовали, вешали на крюках или которым отрубали голову. Но здесь… он мгновение-другое старался найти необходимое слово… здесь творилось сущее изуверство.

– Ну хватит… – наконец произнес Навер, тяжело дыша. – Ну хватит, парень… сделай это… сними его и наплюй… и ничего, что кровью. Просто наплюй – и пойдешь домой… Ну хватит…

Кеннет открыл глаза. Повел взглядом по залу: все сидели, словно парализованные, таращась на кровавое представление. Какая-то женщина прижималась к плечу мужа, кто-то сделался настолько бледен, словно готовился сблевать. На большинстве лиц написаны были неудовольствие и отвращение. Даже если знали, каковы ставки в этой игре, и к тому же недолюбливали меекханцев, вооруженный бандит, издевающийся над мальчишкой, не пробуждал их симпатии. Потом раздался очередной мясистый удар.

Он почувствовал движение сзади и по сторонам. Еще миг – и его люди бросятся вперед.

– Рота! – рявкнул он так, что подскочила вжимавшаяся в мужа женщина. – Смирно!!!

Не смотрел на них, но ощутил колебание, неуверенность, первый шаг к бунту.

– Рота! К отдаче чести! Готовьсь!

Шеренга выровнялась, встала смирно.

– Рота! Равняйсь! Честь отдать!

Он ударил правой рукой в грудь и нашел взглядом паренька. Хотел посмотреть ему в глаза, хотел… извиниться, но кровавая каша, в которую превратилось лицо пленника, вообще не напоминала уже человеческое лицо.

Несмотря ни на что, мальчишка, должно быть, его услышал. Он внезапным, диким рывком высвободился из хватки Навера и встал почти прямо. Его правая рука, сжавшись в кулак, дотронулась до окровавленного плаща.

Он отдавал честь. Есть вещи, которые ломают даже самых суровых солдат.

В следующий миг раздался скрежет выхватываемого острия, и парнишка сложился пополам с кинжалом, воткнутым в живот. Он крикнул коротко, страшно – и медленно опустился на колени, соскальзывая с клинка. Навер Та’Клав вызывающе повел взглядом по залу и неторопливым, театральным движением вытер оружие о рубаху пленника.