Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Должен был встать на колени и клясться мне, а он дотронулся… ранил меня… без… дозволения…

Говорила она все медленнее, будто слова были какими-то чуждыми конструктами, значение которых от нее ускользало. Кеннету надоело:

– Нур! Ты и пятая – ко мне. Поговорим. Остальным – встать вокруг и быть наготове.

Велергорф кашлянул и поднял руку, давая сигнал, что он хочет что-то сказать.

– Нет, десятник. Ты получил приказ. Исполнять!

Лейтенант отошел на несколько шагов, встал лицом к явно нервничающей десятке. Вернее, пятерке. Четверо солдат остались под земляными холмиками в горах. Повел взглядом по их лицам, и, что его несколько удивило, все они опустили глаза. Даже Фенло Нур.

– Ты что-то умеешь, десятник. Ты использовал это умение на своем предыдущем командире, том, который исчез. Я прав?"

"Все кивнули. Значит, он догадался верно, что вся десятка по уши влезла в это.

– Что именно ты умеешь?

Нур окинул его ледяным взглядом:

– Я умею призывать назад душу, которая только-только покинула тело. Я могу… Не знаю, как это сказать… Тело мертво, но оно может двигаться, говорить и действовать, потому что я делюсь с ним собственными силами. Это трудно… выматывающе. За те двенадцать дней я потерял тридцать фунтов.

– Двенадцать дней?

– Столько нам пришлось удерживать Аленфа на ногах, – вмешался Кахер Венк, самый молодой из солдат.

– Вашего исчезнувшего десятника, верно? Зачем?

Они молчали. Дело было таким, что и Крысиная Нора, и все жрецы, Ловцы и Инквизиторы всякого храма в Меекхане бросились бы на них, словно голодный медведь на дохлого лосося.

– Я напоминаю, мы вне империи. И что бы вы ни сказали здесь, не может быть повторено там. Но – проклятие, хватит игр и тайн. Отчего вы хотели, как точно сказал Кахер, удержать его на ногах? Это вы его убили?

Он обидел их, это было видно по тому, как они переглянулись. Нет, это решительно не тот тип солдат, что убивают своих командиров. Видно, говорили правду, что пятая любит своего десятника.

– Он… – Нур запнулся, но, похоже, наконец принял решение: – У него была жена. Вийя. И ребенок. Любили друг друга, это все видели. Все мы их любили, ее и малыша. Но устав – это устав. Вдова сержанта получает треть жалованья, пока ребенку не исполнится шестнадцать лет, только когда отец погиб во время службы.

Кеннет почувствовал, как что-то разъясняется:

– Как он погиб?

– Мы были в увольнительной, после патруля. В полку все готовились к отсылке роты к Черному, но мы должны были остаться. Аленф не хотел покидать жену. Мы пошли напиться за тех парней, которые собирались отправиться в Олекады, и возвращались поздно… ночью. Над речкой было переброшено бревно, которым мы пользовались, чтобы сократить себе дорогу.

– И он упал, господин лейтенант. Просто поскользнулся и упал.