Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Бойцы в диверсионной группе проходили совместные тренировки, чтобы понимать друг друга с полуслова, с жеста, с взгляда. И синхронность действий важна – иногда до секунд. Для деревенских же плюс-минус полчаса – уже точно, и в принципе их винить нельзя. Не то что у селян – у городских жителей наручные часы редкостью были. Но в городе, в присутственных местах – на вокзалах, площадях, во многих учреждениях – висели большие часы, и зачастую рядом – громкоговорители.

Олеся встретила его радостно, как будто он отсутствовал долго, а не два дня.

Всю неделю Саша занимался хозяйством и ни на какие акции не ходил, понимая, что любая случайность может сорвать план диверсии всего отряда. Да и уйти ему предстояло на несколько дней, поэтому дров нарубить надо. Хоть и лето на носу, тепло, а печь топить по-любому надо – хотя бы еду приготовить. Это не город с газовыми печами, где чиркнул спичкой – и через пять минут чайник закипел. Печь сначала лучиной или бумагой разжечь надо, потом щепочек подложить, затем – сухих поленьев. И только когда печь прогреется, можно что-то готовить. Словом, времени и усилий уйдет много.

– Что-то ты бурную деятельность развил, – пошутила Олеся.

– Руки по домашней работе соскучились, – отшутился Саша. Не мог же он огорчить девушку, что с диверсионного акта не все живыми возвращаются. Он идет забрать чью-то жизнь – пусть и врага, захватчика, и должен быть морально готов к тому, что враг может забрать его жизнь. Таковы законы войны. Легких и бескровных побед в ней не бывает. Так пусть Олеся, если такое случится, не поминает его плохим словом. В принципе, жили они в полном согласии, не ссорились. Саша делал все, что должен был делать в доме мужчина. Война проклятая жить мешала. Разве это нормальная жизнь, когда почти каждый день мужчина уходит из дома воевать, убивать? Мужчина работать должен, созидать. Не зря иногда Саше снились сны, в которых он видел себя в кабине метропоезда, за контроллером, и рельсы навстречу летят. А вот про войну, грязь, кровь, стрельбу снов не было никогда.

К исходу недели он стал собираться. Сложил в «сидор» все патроны, переоделся в немецкую форму, достал из тайника пулемет. Вроде бы ничего компрометирующего в избе и дворовых постройках нет.

– Олеся, я на несколько дней ухожу, может – на неделю. Ты проверь избу и сараи – ничего из военной амуниции быть не должно. Я смотрел, но ты свежим взглядом сама проверь. Вдруг полицаи нагрянут – чтобы даже тень подозрения на тебя не упала.

Олеся вдруг заплакала.

– Ты чего?

– Ты так говоришь, как будто прощаешься, как будто мы не увидимся.

– Глупышка! Я не чай пить к соседям иду или в карты играть. Немец – враг серьезный, всяко может случиться."

"– Да я знаю, просто сердце как-то ноет, нехорошо мне. Раньше уходил – так ничего.