Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Прошел день, два, неделя… Меня на допросы не вызывали. Появилось ощущение, что обо мне просто забыли. Эх, товарищи мои сейчас воюют, а я здесь прозябаю. Сучков небось думает, что мне хитроумную операцию поручили, а я в камере сижу. Обидно до слез.

Считая дни, я ногтем делал царапины на стене.

Пролетела вторая неделя, третья… Слышал я раньше мельком, что есть такие узники в спецслужбах – годами без вины сидят. Но как-то слабо верилось. А теперь и к себе примерил. Неужели победу в камере встречу, как уголовник, отнявший у старухи хлебную карточку, а не как воин, внесший в эту победу свою, пусть и малую, лепту? И поговорить в одиночке не с кем, а я привык жить среди людей – в движении, активно. А в камере я видел лишь надзирателей при раздаче пищи. Не один раз я спрашивал о сводках Совинформбюро – меня интересовало положение на фронтах. Но надзиратели лишь бросали немногословное: «Разговаривать с подследст-

венными не положено». Вот так. Я не майор СМЕРШа, а подследственный.

Наконец загремели ключи в замке, и надзиратель гаркнул:

– Колесников, на допрос!

Ну хоть какое-то разнообразие в унылой жизни!

На этот раз меня завели в кабинет Бодрова. Войдя, я встал у двери, руки – за спиной. Усвоил уже арестантские привычки.

Бодров поднял голову от бумаг, которые лежали перед ним, отложил в сторону ручку:

– Садись, Колесников. Для тебя хорошие новости.

Я стоял и молчал.

– Наша Рабоче-Крестьянская Красная Армия освободила Гливице, и наши сотрудники допросили агента Эльжбету.

– Тоже в тюрьме?

– Смотри, какие мы обидчивые! Она подтверждает твои слова.

– Кто бы сомневался.

– После возвращения из дальнего тыла, учитывая, что ты действовал там в одиночку, положена проверка. Пойдем.

Майор завел меня в знакомую комнату, достал из шифоньера мою форму – ту, в которой я приехал в Москву.

– Переодевайся.

Я снял форму рядового и надел свою, офицерскую. С некоторым удовольствием опоясался ремнем. Форма без ремня уже и не форма, а в камере у меня был ремень брезентовый – солдатский отобрали сразу.

Натянул сапоги – свои, хромовые, вместо кирзовых. И почувствовал себя почти человеком. Почти – потому как все еще был без документов и наград.

Правда, документы и награды Бодров мне вернул в своем кабинете, достав их из сейфа. А пистолет мой повертел в руках, взглянул на меня и снова убрал его в сейф.

– Верни пистолет – это личное оружие. Не ты мне его давал, не тебе и забирать.

– Здесь я решаю.

– Так я уже не подследственный, обвинение с меня снято?

– Конечно.

– Я бы хотел написать рапорт о переводе в действующую армию. На фига мне такая служба, на которой после выполнения задания в камеру сажают?

– Дурак ты, Колесников. Написать можешь, но не советую.