Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

А еще с началом голода многие семьи уехали в провинцию, где корни семейные остались, чтобы выжить. Да еще разгул бандитизма, бесчинства революционных матросов и солдат. Голод сильно город подкосил. Уже с мая 1918 года в Петрограде ввели хлебный паек. Столица по тем временам город огромный, снабжался провизией с хлебных районов империи. А сейчас самые плодородные районы под немцем, в стране осталось только десять процентов хлебных земель. Да и их обрабатывать некому. Часть мужиков в солдатах, другая революцию вершит в разного рода комитетах. А пахать и сеять некому стало. Мало того, подвоз провизии в город стал возможен только по железной дороге, а треть паровозов на путях отстоя стоят в ожидании ремонта. Мало того, исправные паровозы топить нечем, большинство угольных шахт на Украине осталось. Есть шахты в Тульской губернии, но уголь тот скверного качества, низкой теплопроводности. Кочегару надо почти без перерыва уголь в топку кидать, а все равно давление пара низкое.

Андрей решил день-два в Петрограде провести, посмотреть, что в столице творится, да податься в Москву, а оттуда на юг, на Дон. Туда уже ехали офицеры. Там Каледин, там Врангель, Деникин. Не знал еще Андрей, что верховный атаман Дона А. Каледин покончил с собой из-за того, что не смог поднять на борьбу с большевиками казачество. Казачество издавна хлебопашествовало и несло службу по охране границ. Поверили большевикам – землицу дадут, в белое движение не пошли. А когда большевики под корень вырубать казачество начали, прозрели, ан поздно. Всем бы гуртом навалиться надо было, офицерству, казачеству. Выжидали, в итоге получили по два метра на могилу, да и то не все, других в оврагах массово расстреливали.

Не мудрствуя лукаво, пешком по Невскому дошел до Знаменской площади, ныне площади Восстания, что на пересечении Лиговского и Невского проспектов. Там Николаевский вокзал, ныне Московский. А рядом гостиница и не одна. А место переночевать нашел с трудом. В двух шагах от вокзала в здании гостиницы появился ГОП, государственное общество призрения. Здесь селили беспризорников, уголовный элемент в надежде перевоспитать заблудших. Днем они спали в чистых постелях, ели в бесплатной столовой, а вечером выходили на промысел – воровали, грабили, убивали. Отсюда и выражение пошло – гопник, взять на гоп-стоп. В отличие от чиновников, офицеров, купцов – политических врагов, отребье считалось политически, классово близким. Пролетариат, только оступившийся, а внутри – свой. Руки-то вон, грязные, не белые, как у барчуков. А руки были не только грязные у уголовников, а зачастую по локоть в крови.

Почти все гостиницы приспособлены под нужды разных комитетов, подкомитетов. Удивительно быстро большевистская власть обросла многочисленным аппаратом.