Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

«Гранатами забрасывают, – догадался Саша. – Лишь бы сюда не швырнули, а то всплыву, как оглушенная рыба».

Раздалось еще три или четыре взрыва, и все стихло.

Саша пролежал неподвижно около часа – уж продрог. Вода хоть и теплая, а попробуй полежи в ней долго, да еще и неподвижно. Все тепло из тела высасывает.

Саша медленно поднял голову, стараясь, чтобы по воде не пошла рябь. Берег был пустынен. Но Саша не торопился. Вдруг немцы засаду оставили? Нет, никакого движения.

Он медленно выполз на берег. От долгого лежания в воде рана снова начала кровить. Да еще несколько пиявок с руки сорвал, брезгливо поморщившись.

Немцы ушли. Только вот куда?

Саша, пригнувшись, прошел по берегу. На песчаной почве были видны следы сапог. Ни один след не вел в сторону деревни. Можно идти к Богдановке. Поесть бы сейчас чего-нибудь!

И тем не менее Саша прошел около километра по маленькой речушке или, скорее, ручью, сбивая возможное преследование с собаками.

К Богдановке подошел задами, выметенными донельзя. Пройдя незамеченным к сараю, снял с себя полусырую одежду, бросил ее на веревку сушиться и улегся на все еще лежащую на сене дерюжку. От пребывания в воде и голода его трясло. Но, согревшись под легким одеялом, он уснул."

"Проснулся от присутствия постороннего. Не открывая глаз, попытался понять – кто в сарае? От мужчин обычно исходит запах табака, ваксы для сапог, пота.

Сейчас запаха не было. «Наверное, Олеся», – Саша открыл глаза.

На него смотрел ствол дробовика, а держала его в руках именно Олеся. Сколько она здесь стояла, неизвестно, но от ее взгляда не ускользнула окровавленная повязка на Сашиной руке.

– Не пойму я тебя! Кто ты по жизни? Ночью исчезаешь, днем приходишь – с раной на руке, в окровавленной одежде. Ты дезертир, а по ночам людей грабишь? Или партизан?

– Я сам по себе.

– Где руку поранил?

– О колючую проволоку, когда перелазил через нее.

– Куда ты мог лазить?

– На немецкий склад за продуктами. Не сидеть же на твоей шее!

Поверила Олеся его словам или нет, но дробовик опустила. Это была старая «фроловка», вероятно – отцовская.

С началом войны на всей территории Советского Союза оружие и радиоприемники под страхом тюремного заключения было приказано сдать в милицию. Сюда немцы пришли слишком быстро, и, скорее всего, жители об указе ничего не знали. Но и при немцах хранить дома дробовик было невозможно.

Александр посмотрел на ружье, потом на Олесю и покачал головой.

– Утопила бы ты ружьецо где-нибудь, не ровен час – немцы придут. За него ведь и расстрелять могут.

– Это за старый дробовик?

– За него, милая.

– Я тебе не «милая», получше кого-нибудь найду.

– К слову пришлось, прости, если обидел.

– Давай рану посмотрю.

– Чего ее смотреть, только подсыхать начала.