Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

А сколько в больницы попадают, их успевают откачать?

– Боюсь показаться тупым, но растолкуй. Куда надо подбросить снотворное – в чай, суп? И почувствует ли человек изменение во вкусе этого чая.

– Лучше, если в таблетках, растолочь в порошок. А потом сыпь куда хочешь. На вкус снотворное не определишь, если дозы не лошадиные.

– Кто может выписать снотворное?

– Любой врач из практикующих. В аптеке рецепт изымается.

– Понял, спасибо. Надеюсь, в акте вскрытия всё отражено?

– Обижаешь, Фролов!

– Ну это я так, к слову.

Андрей вернулся в райотдел. Поворот занятный. Сначала хозяевам подсыпали снотворное в чай или суп, сонных зарезали. Но если они спали, кто открыл дверь? Дубликат ключей был у приходящей прислуги. Но она на отравительницу, а тем более злодея, способного зарезать ножом, потом выколоть глаза, никак не похожа. Да и ведёт себя спокойно. Убийца всё равно нервничает, и это заметно. Если бы она соучастницей была, постаралась уничтожить следы – отпечатки пальцев с мебели, с других предметов стёрла. А отпечатков полно. Кстати, по отпечаткам надо к эксперту наведаться. Андрей снял трубку, набрал номер.

– Фролов беспокоит.

Эксперт хихикнул.

– Фролов меня не беспокоит, больше женщины пока. Ты где был? Я звонил дважды."

"– Сам знаешь, сыщика ноги кормят.

– Зайди, есть кое-что.

– Буду.

Андрей к эксперту спустился на первый этаж.

– Присаживайтесь, Андрей. В числе прочих отпечатков, неинтересных для следствия – хозяев, прислуги, есть один. Один! Зато чёткий, удалось идентифицировать. Большого пальца правой руки. Принадлежит он некоему Петровскому Игнату Фомичу, погоняло Жареный.

– Опа!

– А дальше сам, ты же сыщик, опер!

До слов эксперта о некоем Жареном Андрей стал подозревать женщину-прислугу. А теперь на сцене появился ещё одни фигурант. И не простой – сиделец, уголовник. Иначе бы в картотеке его отпечатков пальцев не было. Андрей сразу в МУР поехал, в Управление. Тамошние оперы могут помнить этого Жареного, помогут вспомнить уголовные дела, поднять архив.

Рабочий день уже официально закончился, но большая часть окон здания освещена. Пошёл по знакомым. За время службы многих узнал. Муровцы созваниваться начали, нашли опера, знавшего Петровского.

– Иди к нему.

Опером оказался подполковник, Андрей сразу уяснил должность – важняк, как называли в милицейской среде оперативников по особо важным делам.

– Фролов, – представился Андрей.

– Мог бы и не называться, я тебя узнал. Не помнишь меня?

– Простите, не припоминаю.

– Федька Одноглазый. Ты ещё постовым был, по-моему. Мы тогда на переезд выезжали.

– Припоминаю.

Уже сколько лет прошло, тогда темно было, а приехала целая следственная бригада. А вот важняк его запомнил, видимо – память отменная.

– Да ты присаживайся.