Хроники Мастерграда. Книги 1-4

Вонючая, обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, вслед за ней отправился кусок рыбы. Дыхание на миг сперло, непроизвольно поморщился, от чего болезненно дернулся подбитый глаз.

Лицо загорелось, глаза засверкали.

Закусывал быстро, но аккуратно и только жалел, что так мало хлеба. С ним он ел даже пельмени – так привык с детства.

Внезапно его внимание приковал картинка на телевизоре. На фоне черной громады путеукладчика, на железнодорожных путях работали люди в сигнальных оранжевых жилетах. Под насыпью лежал в ряд десяток тел с закрытыми тряпками лицами в знакомых грязных халатах, в ногах луки и сабли с топорами из плохенького железа. Диктор городского телевидения: лощеный, румяный, с дурацкой улыбкой на губах, вещала, что утром охрана отбила нападение шайки грабителей и только нескольким удалось убежать. Это, дескать, говорило о надежности защиты строящейся к угольному карьеру железной дороги. Рабочих посменно охраняли солдаты из роты капитана Стенькина.

– Мужики, – Александр отсалютовал вновь наполненной рюмкой, – удачи вам! Несмотря на примитивность воинского снаряжения, аборигены, стоит зазеваться, могли представлять нешуточную угрозу.

Выпил. Закусил. Вяло, без охоты, лишь бы что-нибудь бросить в рот.

Алкоголь не брал. Не туманил мозг. Не глушил боль, не физическую, более страшную – моральную. Голова оставалась ясной, хотя лучше бы впасть в забвение. В груди клокотала ярость, обручем сжимала виски, застилая взгляд кровавым туманом. Боль, гнев, ощущение бессильного унижения нахлынули с новой силой и одновременно нежданно-негаданно вернулась в самый неподходящий момент кристальная прозрачность мысли. Боль? Да черт с ней. Задета гордость. История старая, но до сих пор саднившая в душе незатянувшейся раной. Отец слыл тихим и терпимым человеком. И давно смирился с тем, что юношеские мечты не сбылись и, казался вполне довольным жизнью."

"Вскоре после Нового Года и празднования начала нового тысячелетия в соседнем доме поселились двое братьев, вернувшихся после длительной отсидки в местах не столь отдаленных. Поначалу вели себя тихо, но время шло. Они осмелели. Начались пьяные дебоши, гулянки, приставания и выклянчивания у Петелиных денег. Вскоре жизнь по соседству стала настоящей каторгой, но отец терпел. Однажды ночью Александр проснулся от пьяных мужских голосов. Буйные соседи ворвались в дом. Мать была женщиной видной, и пьяные ублюдки попытались изнасиловать соседку. Отец, с топором в руках, бросился на помощь, и его убили. Потом суд, братьям присудили, одному десять, второму пятнадцать лет, но Петелиным от этого легче не стало.