Хроники Мастерграда. Книги 1-4

Впрочем, аналогичные договора предлагали заключить всем срочникам, в противном случае к осени бойцов собирались уволить независимо от срока службы, а учитывая, что большая часть оставила родные места в навеки покинутом двадцать первом веке, желающих уйти со службы было немного. А еще в памяти остались армейские и гражданские склады, на которых всеми правдами и неправдами выбивал из кладовщиков имущество, оружие и боеприпасы для автономной жизни взвода. Словом, приходилось жалеть, что в сутках всего двадцать четыре часа. Все эти дни загружал себя работой до изнеможения. Чтобы не помнить об Олененке, но тщетно, она приходила к нему во снах, ночью, на в железной кровати ротной канцелярии.

От текучки новоявленный старший лейтенант опомнился, только когда грузовая машина подъехала к свежеокрашенным воротам с красными звездочками посредине – военному городку вертолетного отряда. Справа от них, в тени памятника – списанного вертолета Ми-8, стояла Оленька. Она вся сжалась, затаилась, одна против всего мира. И все в ней: от вьющегося на ветру облака черных, распущенных волос, и до стройных ножек, вокруг которых билось на ветру легкое голубое платьице, было так волшебно, так пленительно, что Александр внутренне ахнул. В нем смешалось все: и радость, и смирение, и такая нахлынула безмерная, никогда не испытанная нежность, что едва не задохнулся. Глаза засверкали, растерянная улыбка раздвинула губы. Но как она здесь оказалась!?

Пальцы глубоко впились в плечо водителю, от неожиданности тот подпрыгнул.

– Стой! – прокричал ошалело.

– Блин, больно! – сбросил руку водитель и пробурчал под нос явно что-то нехорошее, но послушно затормозил машину напротив памятника. Александр выскочил на обочину в паре шагов от девушки, оглянулся, на клумбе расцвели алые тюльпаны, сорвав несколько, подошел к раскрасневшейся, призывно улыбающейся девушке. Взгляд утонул в огненно-черных глазах.

– Привет! – голос дрогнул. Ах, как давно они не виделись!

Сладко-горькие губы любимой были ответом. Обнял за гибкую, как тростинка, талию, и в который раз поразился, какая она у него хрупкая. Узкие ладошки легли на плечи мужчине.

«Изменился, исчезла детская припухлость губ. Взгляд стал жестче, но это по-прежнему мой Сашка. Такой он мне нравится даже больше».

– Дождешься меня? – жаркое, как огонь, дыхание защекотало девичье ушко. Исходящий от нее аромат полевых цветов и чистого женского тела – были до головокружения прекрасны, жутко хотелось бросить все и остаться.

За спиной, словно пытаясь разрушить очарование, прошуршала шинами легковая машина, озорно бибикнула, но влюбленным не до нее. Счастье – эгоистично.

Оленька вдруг ощутила себя крошечным комочком, послушным мужской силе.