Марианна. Книги 1-6

Такую же, как в тюрьме, мерзкой и чудесной, где она единственный раз в жизни отдалась Язону. И обратив время вспять, Марианна вновь ощущала под своей обнаженной спиной шероховатость досок, служивших им брачным ложем, их царапающую жесткость, так хорошо компенсировавшуюся ласками ее возлюбленного."

"Эти ласки… Марианна их еще чувствовала. Они порхали по всему ее телу, сплетая жгучую сеть, под которой ее плоть, в свою очередь, воспламенялась, распускалась, открывалась, подобно цветку в тепле оранжереи. И Марианна изо всех сил зажмурила глаза, пытаясь даже не дышать, настолько она старалась удержать в себе это чудесное состояние, которое, однако, было только прелюдией к приближающемуся высшему сладострастию… Она ощутила, как ее горло раздувается от вздохов и стонов наслаждения, но они умирали не родившись, в то время как сон еще раз изменил свое направление, превращаясь в форменную нелепицу.

Вдалеке раздался и стал приближаться барабанный бой, медленный, отчаянно медленный, мрачный, как похоронный звон, но мало-помалу ускорявший свой ритм. И это напоминало биение огромного сердца, которое, приближаясь, волновалось и стучало все быстрее, все сильнее.

Марианна представила себе, что она слышит биение сердца Язона, но по мере того как оно становилось более отчетливым, любовная темнота рассеялась как туман и окрасилась алым светом.

И внезапно женщина низверглась с высоты ее сна любви в центр такого кошмара, что ей показалось: она сходит с ума…

Благодаря странному раздвоению ее естества она со стороны увидела себя распростертой в черной прозрачности, оттенявшей ее наготу.

Она лежала на каменном столе, довольно низком, своеобразном алтаре, за которым возвышалась бронзовая змея с золотой короной.

Место казалось зловещим — какой-то склеп без окон, с низкими, сочащимися сыростью сводами, с потрескавшимися липкими стенами, освещенный гигантскими свечами из черного воска, испускавшими зеленоватый свет и едкий дым. У подножия этого алтаря две чернокожие женщины сидели в своих темных одеяниях и били в зажатые между колен маленькие круглые барабаны. Но только их кисти двигались. Все остальное сохраняло полную неподвижность, даже губы, из которых тем не менее вырывалось своеобразное музыкальное жужжание, странный речитатив без слов.

И под этот удивительный аккомпанемент Истар танцевала.

За исключением обвивавшей ее бедра тонкой золотой змейки, ничто не скрывало ее наготу, и пламя свечей оставляло на ее блестящей коже синеватые отражения.