Марианна. Книги 1-6

— Ну как вы не понимаете! — простонала Марианна, чуть не плача, бросаясь перед ним на колени. — Я не та, за кого эти люди меня принимают.

— Вы не аристократка? Да кто вам поверит? Достаточно посмотреть на вас…

— Это правда, я аристократка, но я никакой не агент короля. Я даже ничего не знаю об этом всем. Мне только и говорят здесь о конспирации, об агентах. Принцев или шпионах Императора. Но я в этом ничего не понимаю. Ничего, клянусь вам!

Растерявшаяся, захваченная настоятельной необходимостью убедить его, она, как дитя перед молитвой, сложила руки. Надо, чтобы он поверил ей, чтобы он вновь стал ее другом, как ночью во время бури. Она так нуждалась в его мужской силе! Кроме того, теперь, с его выбритым лицом, он казался ей невероятно молодым, гораздо более близким, чем раньше. Было в нем что-то светлое, чистое, что притягивало и успокаивало. Ее последний аргумент — робко сказанные тихим голосом слова, вопреки ее ожиданиям, тронули, какие-то струны сердца замкнутого юноши.

— Поймите… мне только семнадцать лет!

Светлые глаза, только что еще такие холодные, смягчились. Протянув руку, Жан захватил сложенные ладони девушки и привлек ее к себе, заставив сесть на солому.

— Тогда, — начал он почти нежно, — объясни мне, почему ты хотела бежать из Англии?

Она не сразу ответила, не решаясь открыть ему истину. Печальный опыт с герцогом д'Авари показал, насколько ее история фантастична и невероятна. С другой стороны, она слишком нуждалась в Жане, чтобы пойти на обман. Если она сочинит новую историю, что-нибудь выдаст ему ее неискренность. И затем, ей уже надоело лгать. Внезапно решившись, она выпалила:

— Я убила на дуэли моего мужа в свадебную ночь!

— Что-о-о?

Марианна поняла, что ей удалось пробить панцирь безразличной насмешливости, за которым укрылся Жан. С наивной гордостью она заметила в его глазах замешательство. Она смутно догадалась, что он подходит к ней с несколько иной меркой, чем раньше. Он едва приоткрыл рот, чтобы спросить:

— Ты отдаешь себе отчет в том, что ты говоришь?

— Я знаю, в это трудно поверить, — сказала она грустно, — однако это правда."

"И движимая как инстинктивным доверием, которое он ей внушая, так и глубокой необходимостью быть понятой, она рассказала все, что произошло в ту безумную свадебную ночь. Она говорила, ничего не скрывая, с простодушием, откликавшимся эхом в непримиримой душе бретонца. Она поняла, что он больше не оттолкнет ее и даже пожалует симпатией, когда после окончания рассказа он пока чал головой и застенчиво погладил ее по щеке.