Марианна. Книги 1-6

Как и другие, Марианна наблюдала за маневрами красивого корабля, понимая, что это и был обещанный Сюркуфом спаситель Один Язон, пленник мечтаний или усталости, не шевелился, продолжая вглядываться в небо. Тогда Ледрю сказал с нетерпением:

— Да посмотри же, Бофор! Вот твой корабль.

Корсар вздрогнул, в одном порыве вскочил и замер, вцепившись в борт, широко открытыми глазами пожирая приближающийся корабль.

— «Волшебница», — пресекшимся от волнения голосом прошептал он. — Моя «Волшебница»!..

Увидев, как он бросился, Марианна тоже встала и прижалась к нему.

— Ты хочешь сказать, что этот корабль твой?

— Да… мой! Наш, Марианна! Этой ночью я вновь обрел все, что считал навсегда утраченным: тебя, любовь… и ее!

И столько было нежности в этом кратком слове из двух букв, что Марианна на мгновение ощутила ревность к кораблю. Язон сказал о нем как о своем ребенке, будто вместо дерева и железа он был сотворен из его плоти и крови, и он созерцал его с радостью и гордостью отца. Ее пальцы оплели пальцы моряка, словно она инстинктивно пыталась вернуть полное обладание им, но Язон, устремленный к своему кораблю, не обратил на это внимания. Он повернул голову к Ледрю и обеспокоенно спросил:

— Человек, который ведет его, настоящий повелитель моря!

Ты знаешь, кто он?

Жан Ледрю торжествующе рассмеялся.

— Ты же сказал: повелитель моря! Это сам Сюркуф. Мы украли твой корабль из-под носа таможенников Морле… Поэтому я и прибыл в Брест позже, чем думал.

— Нет, — раздался позади них спокойный голос, — вы не украли его! Вы им овладели с согласия… императора! В ту ночь таможенники особенно крепко спали, так?

Если Видок хотел произвести театральный эффект, он мог быть довольным. Забыв о бриге, с которого доносилось лязганье разматываемой якорной цепи, Марианна, Язон, Жан Ледрю и даже внезапно оживший Жоливаль одним движением повернулись к нему. Но только Язон выразил чувства остальных:

— Согласие императора? Что ты хочешь сказать?

Опершись со скрещенными на груди руками о мачту, Видок провел взглядом по обращенным к нему лицам. Затем с необычной мягкостью, которую при необходимости мог приобретать его голос, он ответил.

— Что не так давно он соизволил дать мне мой шанс, что я нахожусь на его… службе и что я имел приказ любой ценой устроить тебе побег! Это не было легко, ибо, за исключением этой молодой женщины, и обстоятельства, и люди отвернулись от меня. Но ты не мог даже себе представить, что у меня такой приказ!

После такого удара никто не нашел, что сказать. От изумления они не находили слов, и их взгляды пытались определить, что так внезапно изменилось в этом загадочном человеке.