Марианна. Книги 1-6

И грязные жесткие доски, служившие кроватью Язону, мгновенно превратились для Марианны в такое раскошное и мягкое ложе, с которым не могло сравниться никакое другое, даже то, на княжеской вилле, когда она проводила на нем одинокие ночи. И молодая женщина благословляла полутьму тюрьмы – ибо Язон задул свечу, и свет луны едва проникал через оконце, – скрывавшую от ее возлюбленного багровый шрам от ожога, который ей нанес Чернышов. Ей не хотелось ни лгать ему, ни давать объяснения, могущие опорочить пылкую радость, с которой Язон обладал ею. В эти волшебные минуты, когда Марианна в исступлении поняла наконец, что значит составлять только одно тело, прошлое исчезло совершенно, равно как и грозное будущее.

Когда некоторое время спустя дверь снова отворилась, свеча уже горела, и Марианна с помощью Язона закончила свой туалет. Но пришел не Дюкатель. На пороге остановился заключенный по имени Франсуа Видок и, лениво опершись плечом о ручку двери, бросил быстрый взгляд в сторону храпевшего, как смятая органная труба, аббата, затем с насмешливым видом посмотрел на молодых людей.

– Вы, должно быть, великая благотворительница, сударыня! – заметил он, обращаясь к Марианне. – Вы принесли ему единственную вещь, которая могла поднять его… гм… моральный дух!

– Зачем вы вмешиваетесь? – отразила удар молодая женщина, тем более возмущенная, что он точно догадался. Она почувствовала, что покраснела до корней волос, и, верная своему старому принципу искать в гневе лучшее средство от любого замешательства, сразу вскипела: – Вы сами не знаете, что говорите! Единственной вещью, которая, как вы сказали, может «поднять его моральный дух», было бы признание его невиновности и как следствие – его освобождение!

– Все мы в руце Господней! – заявил с набожным видом Видок, может быть, желая показаться серьезным. – Никто не знает, что будет завтра, и, как сказал поэт, «терпение и труд все перетрут!».

– И «повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сложить…». Вы думаете, я пришла сюда, чтобы забавляться поговорками? Язон! – воскликнула она, поворачиваясь к своему другу. – Язон, скажи ему, что ты обречен, что твоя единственная надежда только на бегство! И если он твой друг, как он утверждает, и одновременно большой мастер в части побегов, необходимо, чтобы он понял…

Долгий наглый зевок необычного арестанта грубо положил конец призыву Марианны, которая, укротив свой порыв, испепелила его убийственным взглядом, на что он ответил, показав большим пальцем на открытую дверь:

– Я не хотел мешать вашим радостям, но Дюкатель ждет вас, милая дама, и… через пять минут будет обход!

– Надо идти, Марианна, – серьезно сказал Язон, тогда как она инстинктивно прижалась к нему.