Марианна. Книги 1-6

Он так стремительно попал из ее дома в тюрьму! А Марианна разве не слышала плач ее призрака в жилище, где г-жа де Ламбаль искала забвения от королевской неблагодарности? Впечатлительный и слегка суеверный ум молодой женщины видел в этом роковое предостережение. Что, если Язон, он тоже, покинет тюрьму, только чтобы отправиться на смерть?.."

"В этих мыслях вдобавок к сознанию невозможности помочь другу и к тому, что она называла «жестокостью Императора», не было ничего утешительного, и, приехав через день в Бурбон, Марианна, которая не спала от самого Парижа и съела за дорогу только немного размоченного в молоке хлеба, находилась в таком подавленном состоянии, что ее оставалось только уложить в постель.

Бурбон-Ларшамбо был очень милым городком. На берегу обширного пруда, питавшего быструю речку, его белые и розовые домики сгрудились под сенью мощного скалистого вала, на котором когда-то были воздвигнуты семнадцать гордых башен – теперь их осталось четыре – герцогов Бурбонских. Город был богатым, могущественным и многолюдным, когда в век Великого Короля придворные остряки приезжали сюда лечить ревматизм. Но и здесь Террор оставил свой кровавый след. Тени поэта Скаррона, г-жи де Севинье и маркизы де Монтеспань, гордо закончивших тут жизнь, растаяли в туманах, в то время как рушились башни замка, его красивый корпус и Святая Капелла. Но Марианна даже не взглянула ни на уцелевшие башни, так красиво отражающиеся в переливчивых водах пруда, ни на стройные холмы, среди которых гнездился город, ни на горожан в живописных костюмах, с любопытством сгрудившихся вокруг элегантной берлины.

Ее поместили в апартаментах Севинье, в комнате очаровательной маркизы, но ни старания Агаты, ни радушный прием учтивого, полного благожелательности содержателя пансиона не смогли победить черную меланхолию, в которой Марианна добровольно замкнулась. Ее единственным желанием было: спать, спать как можно дольше и, если это окажется возможным, до тех пор, пока кто-нибудь не принесет новости о Язоне. Кроме этого, было бесполезно говорить с нею о чем-нибудь другом или пытаться расхваливать прелести пейзажа. Она оглохла, ослепла, онемела. Она ждала.

Так прошло пятнадцать дней. Дней довольно странных, ибо впоследствии в памяти Марианны о них осталась туманная неопределенность. Она запретила допускать к себе кого-либо, особенно врачей, удивлявшихся поведению такой странной курортницы. Приезд Талейрана нарушил эту серую будничность, принеся маленькому городку возбуждение, а Марианне непредвиденную помеху. Она ожидала прибытия князя налегке, с одним секретарем и слугой Куртиадом, например.