Марианна. Книги 1-6

Между нами, вы ведь ее имели в виду? В противном случае что могло заставить вас прийти сюда только с Чернышовым?

– Действительно, – призналась Марианна, – я хотела вызвать у Язона ревность… Этот бессмысленный брак с Пилар так изменил его…

– Да и вас тоже, как мне кажется! И перестаньте так волноваться, Марианна. Надо примириться с возможными последствиями, э? К тому же, если Чернышов умеет драться, он получит достойного соперника, который может преподнести ему неприятный сюрприз.

Перестань волноваться! Талейрану легко сказать! В душной темноте кареты Марианну снова охватил гнев. Она проклинала всех: Чернышова, вмешавшегося не в свое дело, Язона, который недостойно обошелся с нею, разбив все ее надежды, зрителей в зале, следивших, конечно, жадными глазами за ссорой, и больше всего себя, вызвавшую из-за детского тщеславия этот скандал.

«Очевидно, я сошла с ума, – грустно подумала она, – но я еще не знала, что любовь может причинить такую боль. И если когда-нибудь Чернышов ранит Язона или…»

Она даже мысленно не посмела произнести страшное слово, но, подумав вдруг, что она находится здесь в глупом ожидании русского, тогда как ненавидит его всем сердцем, чтобы не сказать больше, она нагнулась и приказала:

– Домой, Гракх! И быстро!

Карета уже покатила, когда из-за колоннады театра показался Чернышов, вспрыгнул на подножку и скорее упал, чем сел в карету.

– Вы уезжаете без меня, почему?

– Потому что у меня больше нет желания видеть вас. И я прошу вас сойти. Гракх, остановись! – крикнула она.

Стоя почти на коленях у ее ног, Чернышов озадаченно посмотрел на нее.

– Вы хотите, чтобы я сошел? Но почему? Вы сердитесь?.. Однако, вызывая на дуэль того неистового, который оскорблял вас, я только исполнил свой долг.

– Ваш долг – не вмешиваться в частный разговор! Я всегда сама сумею защитить себя! В любом случае запомните одно: если только Язон Бофор будет ранен, я не прощу вам этого и вы никогда больше не увидите меня.

– В самом деле?"

"Чернышов не шелохнулся, но в темноте кареты Марианна увидела, как заблестели его глаза, превратившиеся в узкие зеленые щелочки. Он медленно поднялся, и Марианне почудилось, что тень гигантской хищной птицы заполнила надушенную атласную тесноту кареты и угрожала низринуться на нее. Но русский уже отворил дверцу и спрыгнул на улицу. Некоторое время его руки в белых перчатках держались за стойку дверцы, и он с полуулыбкой разглядывал мододую женщину. Затем бесконечно нежным голосом он проговорил:

– Вы правильно сделали, предупредив меня, Марианна! И я обещаю вам не ранить господина Бофора…

Он отскочил назад, снял треуголку, провел по мостовой ее плюмажем в насмешливом поклоне и закончил еще более нежно:

– Я буду иметь честь убить его завтра.