Марианна. Книги 1-6

» Никогда больше мы не будем так близки…«— сказал голос.

Теперь старый священник произносил привычные слова, частично заглушенные новым ударом грома.

— ..Я объявляю вас соединенными на радость и на горе — и только смерть может вас разлучить.

Марианна почувствовала, как затрепетала удерживающая ее рука. Из-за занавеса появилась другая рука, быстро надела ей на безымянный палец широкое кольцо, затем обе исчезли в укрытии, увлекая за собой руку молодой женщины, которая внезапно содрогнулась всем телом, прежде чем отпустить руку, к ее пальцам прижались горячие губы.

Мимолетное пугающее прикосновение прервалось. Только вздох послышался из-за бархатной преграды. Перед алтарем на коленях молился отец Амунди, так согнув спину под ризой, что напоминал тюк ткани, отражавшей складками свет. Снова прогремел раскат грома, более сильный, чем два предыдущих, такой ужасный, что даже стены задрожали. И тут же небо прорвалось. Обрушился поток воды, водопадом заливая крышу. В одно мгновение часовня и находившиеся в ней оказались отрезанными от всего мира, но словно ничего не слыша, старый капеллан спокойно направился к маленькой ризнице, унося священную утварь. Тогда Маттео резким движением почти сорвал с себя стихарь.

— Надо пойти за каретой! — воскликнул он. — Не может же княгиня по такой погоде идти на виллу.

Он стремительно направился к двери. Тут робко подал голос Гракх:

— Не могу ли я сопровождать вас и чем-нибудь помочь?

Управляющий смерил его взглядом с головы до ног."

"— Для этого есть достаточно слуг! И вы не знаете наших лошадей. Оставайтесь здесь!

Повелительным жестом призвав к себе двух слуг с факелами, он открыл дверь и бросился в бурю, нагнув голову, сопротивляясь ветру, как разъяренный бык. Бросив растерянный взгляд в сторону черного алькова, откуда не раздавалось больше ни шороха, ни звука, Марианна нашла убежище около крестного. Эта внезапная гроза, разразившаяся точно в момент заключения союза, была последней каплей в чаше ее терпения.

— Это предзнаменование! — прошептала она. — дурное предзнаменование!

— Ты стала суеверной? — проворчал кардинал. — Тебя не так воспитывали. Это из-за Корсиканца, я думаю, ты стала такой. Говорят, что он суеверен до безрассудства.

Она внутренне сжалась перед этим плохо укрытым гневом, который не могла объяснить… если только кардинал тоже не был потрясен грозой и хотел таким образом успокоить себя. Он, может быть, решил рассеять ребяческий страх Марианны своим презрением, но достигнутый им результат оказался иным. Напоминание о Наполеоне благотворно подействовало на Марианну.