Марианна. Книги 1-6

— Оставьте это, Бишет, — сказал он аббату, который хотел наполнить чашки, безусловно, чтобы дольше задержаться. — Мы сами поухаживаем за собой.

Разочарованный аббат покорно исчез. Теперь Готье де Шазей обратился к Марианне:

— Как давно ты не готовила мне ни чаю, ни кофе.

Надеюсь, ты не разучилась?

С глазами, внезапно наполнившимися слезами при этом замечании, которое сразу вернуло ей детство и ее место в лоне семьи, она направилась к маленькому столику, сняла и бросила в угол перчатки и стала готовить ароматный напиток. Уделив все внимание тому, что она делала, она не смотрела на крестного. Оба хранили молчание. Только подавая ему чашку, она осмелилась спросить:

— Вы… не очень строго осуждаете меня?

— Я не считаю себя вправе сделать это. Мне не нравились ни та свадьба, ни лорд Кранмер… и я уехал. Теперь я вижу, что мне следовало остаться и позаботиться о тебе, вместо того чтобы покинуть тебя. Но… Бог, видимо, не хотел этого, раз всего несколько минут не хватило нам, чтобы встретиться на набережной в Плимуте и все изменить. У тебя не было выбора. Ты должна была следовать велению судьбы, и в том, что произошло, есть доля и моей вины… Нет, в самом деле, я не имею права на малейший упрек в твой адрес, ибо это значило бы упрекнуть тебя за то, что ты уцелела!

— Тогда помогите мне, крестный, избавьте меня от Франсиса Кранмера!

— Избавить? Каким же образом я сделаю это?"

"— Лорд Кранмер никогда не прикасался ко мне. Мое супружество фиктивное, а супруг — недостойный. Добейтесь у святого отца, чтобы он расторг мой брак, чтобы этот человек не имел больше никаких прав на меня… Пусть я снова стану сама собой и забуду о существовании лорда Кранмера.

— А он сможет так легко забыть о тебе?.

— Это не будет иметь никакого значения с момента, когда разорвутся узы, еще связывающие меня с ним. Освободите меня, крестный! Я хочу снова стать Марианной д'Ассельна!

Отзвук последних слов еще долго витал в комнате. Кардинал молча допил кофе, поставил чашку, затем погрузился в созерцание своих переплетенных пальцев. Обеспокоенная Марианна не прерывала его размышления, с большим трудом сдерживая терзавшее ее сердце нетерпение. Почему он колеблется дать ей ответ? Что взвешивает он в глубине этого молчания?

Наконец она снова увидела его голубые глаза, закрытые все эти долгие мгновения веками, но в них было столько печали, что Марианна вздрогнула.

— Ты просишь меня помочь тебе вновь обрести свободу, Марианна, но не для того, чтобы стать собой. Впрочем, это теперь невозможно, потому что происшедшие в тебе перемены гораздо значительней, чем просто смена имени.

Ты хочешь свободы, чтоб быть незапятнанной в глазах человека, которого ты любишь, и с чистым сердцем принадлежать ему.