Марианна. Книги 1-6

Хотя и не знала, каким чудом Франсис установил связь с Дезормо и до какой степени доверился ей в том, что касалось их прежних взаимоотношений.

Марианна была достаточно самолюбива, чтобы не смириться со вторжением в ее личную жизнь женщины, заклейменной рукой палача. И поскольку с существами подобного рода никогда нельзя предугадать, какова будет их реакция, молодая женщина решила отступить, как ни велико было ее желание покончить раз и навсегда с лордом Кранмером.

Она уже нагнулась, чтобы приказать Гракху-Ганнибалу, который важничал в новой ливрее на своем сиденье, развернуться и отвезти ее домой, когда дверца отворилась и появился Франсис. С шляпой в руке, он поздоровался с дерзко притворным уважением:

— Могу ли я надеяться, что мои знаки нижайшего уважения будут благосклонно приняты королевой Парижа? — спросил он непринужденно.

Франсис улыбался, но улыбка не затрагивала его окаменевших глаз, которые в упор смотрели на молодую женщину, сильно побледневшую под сиреневой шелковой шляпкой с белой вуалью, так гармонировавшей с ее изящным туалетом.

Быстрым движением руки она удержала Аркадиуса, уже бросившегося, чтобы оттолкнуть незваного гостя.

— Оставьте, друг мой! Это мое дело.

Затем строгим голосом, в котором только легкая хрипота выдавала ее чувства, она спросила:

— Что вам угодно?

— Я уже сказал: засвидетельствовать мое почтение я немного поговорить, если вы согласны.

— Я не согласна, — надменно оборвала его Марианна. — Если вы полагаете, что у вас есть что сказать мне, напишите господину де Жоливалю, который взял на себя мою корреспонденцию и прием посетителей. Он сообщит, когда я смогу принять вас. Посреди толпы не ведут переговоров. Мой адрес…"

"— Я знаю ваш адрес и я польщен, что вы предпочитаете очарование беседы с глазу на глаз, но я напомню вам, дорогая, — в голосе Франсиса звучала насмешка, — что нигде не чувствуешь такого уединения, как среди большой толпы, а эта увеличивается с каждым мгновением… Она уже настолько нас сжала, что выбраться отсюда не представляется возможным, пока она не рассосется. Боюсь, что волей-неволей вам придется вытерпеть мое присутствие. Так не лучше ли будет поговорить о наших делах?

Толпа действительно стала такой плотной, что карета, как, впрочем, и другие, приехавшие на площадь, не могла сдвинуться с места. Раздающиеся со всех сторон голоса, сливающиеся вместе со звуками оркестров в сплошной шум, не мешали, однако, вести разговор. Франсис, продолжавший стоять против дверцы, засунул голову внутрь кареты и кивнул в сторону Жоливаля.

— Если этот дворянин будет настолько добр, что уступит мне на некоторое время место рядом с вами… — начал он.

Но Марианна сухо оборвала его, продолжая держать за руку своего друга.