Марианна. Книги 1-6

Ее невыразимо презрительный тон пробудил в Марианне гнев.

— Вы ни искали здесь? Ведь портрет уже украден.

Пренебрежительная улыбка пробежала по губам незнакомки, таким бледным и узким, что, казалось, будто их совсем не существует.

— Откуда вы знаете, что это сделала я?

— А больше некому. Куда вы его спрятали?

— Это вас не касается. Портрет принадлежит мне. Он является семейным сувениром!

— Вот как? — на этот раз пришел черед удивиться Марианне. — Какой же семьи?

— Моей, конечно! Я толком не пойму, почему это может интересовать итальянскую певичку, но этот особняк принадлежит моей семье. Я подчеркиваю «принадлежит», потому что долго вы его не удержите. Говорят, что в честь своей скорой свадьбы с племянницей Марии-Антуанетты Наполеон помышляет вернуть награбленное у эмигрантов имущество.

— И из-за этого, без сомнения, вы хотели сжечь этот дом?

— Я не хотела, чтобы жилище, где Ассельна жили и страдали, служило сценой для кривляний девки из театра. Что касается моего имени…

— Я вам его сейчас назову, — оборвала ее Марианна, поняв, наконец, кто перед нею. — Вас зовут Аделаида д'Ассельна. И я скажу вам еще кое-что: сейчас, когда я вошла, вы смотрели на меня с каким-то суеверным ужасом, потому что были поражены сходством.

— Может быть, но это было заблуждение.

— Ну ладно! Смотрите же лучше!

И Марианна, в свою очередь, схватив серебряный канделябр, поднесла его к своему лицу.

— Посмотрите на мое лицо, губы, цвет кожи. Принесите портрет, который вы забрали, и сопоставьте со мной. Вы ясно увидите, что я его дочь!

— Его дочь? Но как…

— Его дочь, говорю я вам, дочь Пьера д'Ассельна, маркиза де Вилленев и Анны Селтон! Меня зовут не Мария-Стэлла, это только псевдоним. А зовут меня Марианна-Елизавета д'Ас…"

"Она не успела договорить. Для м-ль Аделаиды в этот день впечатлений, без сомнения, было больше, чем она могла вынести. С легким вздохом она без сознания соскользнула на покрывавший пол ковер.

Не без труда удалось Марианне перетащить старую деву на одну из кушеток у камина. После чего она поворошила огонь, зажгла несколько свечей, чтобы лучше видеть, и налить чего-нибудь подкрепляющего для кузины. Вечернюю меланхолию как ветром сдуло. Разве не подлинным чудом было встретить эту необыкновенную Аделаиду, которую она считала заточенной в глубинах Оверни под бдительным оком имперской полиции, оком, оказавшимся отнюдь не бдительным. Правда, она обещала себе походатайствовать перед Императором об изгнанной кузине, но волшебные дни Трианона сделали ее эгоисткой, как и всех влюбленных, и она забыла об этом. Тем более она была рада, как праздничному подарку, этой Ассельна, серой и запыленной, как паук, внезапно упавшей ей с неба.