Марианна. Книги 1-6

Она должна заснуть и во сне найти ответ на все вопросы, которые сейчас не решалась себе задать. Как признаться, не рискуя потерять рассудок, что она по уши влюбилась в человека, которого с детства привыкла бояться и ненавидеть больше всех в мире. Она была полностью истощена. Разум отказывался служить ей. Надо спать! Надо выспаться, тогда все предстанет яснее. Завтра она поищет возможность убежать отсюда.

ОРЕЛ И СОЛОВЕЙ

Глава I. КОГДА ГРЕЦИЯ, РИМ И КАРФАГЕН ИЩУТ СОГЛАСИЯ

Марианна с трудом пробудилась от тяжелого, прерывавшегося кошмарами сна. Ее знобило, и она дрожала от холода, несмотря на солому, которую обеспокоенный Аркадиус навалил на нее. Болело горло, душил кашель.

— Вы простудились, это ясно! — причитал ее новый друг. — Вы промерзли, когда вас доставляли сюда. За вами нужен уход.

Поэтому он, когда принесли еду, а принес ей не кто иной, как Рекен, энергично потребовал согревающего питья, одеяла и успокаивающего от кашля.

— У меня такого приказа нет! — пробурчал верзила. — Если она подохнет, меня это не касается!

— Но Фаншон задаст тебе, если что-нибудь случится с этой юной дамой, за которую она головой отвечает перед шевалье! А если у тебя нет такого приказа, прийди и получи его!

С явной неохотой, волоча ноги, Рекен, не торопясь, удалился, но вернулся довольно скоро с охапкой старых одеял, которыми небрежно укрыл Марианну. После чего вытащил из кармана бутылку.

— Лекарство, — сказал он.

— Я просил согревающее питье!

— Сейчас!

Он не спешил, в нем ощущалась какая-то внутренняя борьба. Затем, с тяжелым вздохом, он вытащил из-под блузы вторую бутылку и протянул Аркадиусу с таким душераздирающим выражением, словно он отрывал от себя нечто очень дорогое.

— Ром! — проворчал он.

Аркадиус поднял бутылку против огня и рассмеялся.

— Не хватает! Ты глотнул малость, а? Но я не скажу об этом, если ты принесешь все, что я просил для нее.

— Да пусть она подохнет! — сварливо бросил тот.

— Ты это уже говорил! И хватит! Теперь давай бегом! И делай то, что я сказал, иначе я пожалуюсь!"

"Как заботливая мать, Жоливаль склонился над больной, дал ей выпить немного лекарства и тщательно укутал одеялами. Она покорно подчинилась, едва удерживая слезы, чувствуя пустоту в голове и приближение смерти. Она так редко болела, что против этого внезапного упадка сил у нее не оказалось ни терпения, ни выдержки. Напротив, болезнь усилила в ней желание бежать, вырваться из этого, похожего на гробницу, подземелья. И она не хотела умереть здесь, как крыса в норе… Охватившее ее недавно отчаяние исчезло. Остался только властный инстинкт самосохранения. Мысли теснились в ее возбужденном лихорадкой мозгу.