Марианна. Книги 1-6

— Так, — сказал он с удовлетворением, когда крики и рыдания сменились легким всхлипыванием, — это уже лучше! Слезы облегчают, но, мое дорогое дитя, когда вы достигнете моего возраста, — почти в два раза больше вашего, — вы познаете, что ничто в мире не сравнимо с жизнью и что призывать смерть, если что-то не так, не только большой грех, но еще и бестактность, проявление неблагодарности. Многое, может быть, заслуживает сожаления в этом несовершенном мире, но надо признать вместе со мной, что Госпожа Природа щедро обошлась с вами, даже если и причинила вам в последнее время некоторые неприятности! Когда чувствуешь, что почва уходит из-под ног, нет лучшего утешения, как довериться кому-нибудь. Расскажите же о ваших несчастьях дядюшке Аркадиусу! У него есть чудесные средства, чтобы выйти из любого безвыходного положения.

— Дядюшка Аркадиус? — спросила удивленная Марианна.

— Господи! Неужели я забыл представиться? Какое непростительное неприличие!

Одним прыжком он вскочил на ноги, сделал пируэт и приветствовал ее в лучших традициях мушкетеров. Не хватало только шляпы с перьями.

— Всегда к вашим услугам, виконт Аркадиус де Жоливаль, революционер, обстоятельствами вынужденный предварять это слово приставской «экс», подлинный и верный поклонник Его Прославленного Величества Императора Наполеона, художник и французский литератор, наследный принц Греции, сверх всего!

— Греческий принц? — спросила Марианна, ошеломленная цветистой речью своего собеседника, вызывавшего у нее невольную симпатию.

— Моя мать-урожденная Комнин. Благодаря ей я являюсь дальним родственником очень образованной герцогини д'Абрантэ, супруги губернатора Парижа. Я бы сказал, даже очень дальним!"

"Марианна сразу вспомнила миниатюрную элегантную брюнетку в уборе из громадных рубинов, беседующую с графиней де Меттерних в салоне Талейрана. Совершенно невероятно, но, похоже, эти французы все знают друг друга. В Париже, даже в подземной темнице можно поговорить об общих знакомых. Стряхнув оцепенение, почти полностью парализовавшее ее, она, в свою очередь, встала и подошла погреть руки у пламени жаровни. Голова еще побаливала, но спина успокоилась. Марианна отметила, что забавный добряк с гордостью упомянул имя Наполеона, но вправе ли она упрекнуть его за это, если сама так быстро, была соблазнена мнимым Шарлем Дени?

— А почему вы здесь? — внезапно спросила она. — По причине ваших симпатий к… режиму?

Аркадиус де Жоливаль пожал плечами.

— Если Брюслар начнет заключать в тюрьму всех сочувствующих режиму, как вы говорите, ему понадобится большее помещение, чем каменоломни Шайо! Десятка провинций не хватит на это. Нет, я здесь из-за долгов!

— Из-за долгов? Кому же?

— Мадам Дезормо, иначе говоря, Фаншон-Королевской-Лилии.