Марианна. Книги 1-6

Действительно, обняв девушку обеими руками, Феркок невольно захватил распущенные волосы и причинил боль своей пленнице. Отбросив всякую обходительность, воспитатель воспользовался этим, чтобы покрыть жадными поцелуями шею и грудь Марианны, перемежая отрывистыми восклицаниями о том, что он достоин не меньшей милости, чем «тот дьявол американец», с которым она так долго пробыла в павильоне.

— Вы просто смешны, недотепа, — пробормотала Марианна, продолжая отбиваться от нежностей.

В этой нелепой борьбе со взбесившейся овечкой она сама себе казалась смешной.

— Я был им… но теперь довольно! Я слишком жажду вас! Марианна… Марианна! Я видел вас только что… когда вы раздевались!.. Я был под кроватью!.. И я почувствовал, что схожу с ума!

Гибкое движение бедер наполовину освободило Марианну, а точная звонкая пощечина прервала пылкие излияния воспитателя.

— Какой вы, оказывается, отвратительный тип! Когда я подумаю, что считала вас милым, испытывала к вам сострадание…

— Я не нуждаюсь в вашем сострадании, я вас хочу, вас!

— Вы это уже говорили! Но я не хочу вас… ни за что, — Марианна возобновила отчаянную борьбу за свое легкое ночное одеяние, которое неистовый воспитатель пытался разорвать, — и в последний раз требую отпустить меня, иначе я закричу! Ох!..

Нежный батист не выдержал. Лишенная этой хрупкой защиты, Марианна поняла, что оказалась почти беззащитной перед настойчивым влюбленным. Она уже обратила внимание, что под своей деликатной внешностью он оказался более сильным, чем можно было предположить. Возможно, это неистовая страсть придала ему силы, но девушка чувствовала, что долго сопротивляться не сможет. Давали себя знать и дневная усталость, и вечернее нервное напряжение. Тем не менее досада и злость еще поддерживали ее… Она никогда добровольно не отдастся мужчине без любви, а если и станет пассивной жертвой, то только превосходящей силы.

Когда он схватил ее за запястья и начал выкручивать руки, она изо всех сил отстранилась подальше от него.

— Я закричу! — пригрозила она.

В багровых отблесках умирающего огня кроткое, любезное лицо г-на Феркока, искаженное глупой усмешкой, приняло поистине дьявольское выражение. Она, в буквальном смысле не узнавала своего сотрапезника прошедших дней.

— Кричите, сколько вам угодно, — заявил он, удваивая усилия, чтобы сломить, наконец, последние сопротивления. — Никто вас не услышит. Когда Его Сиятельство с друзьями играют в вист, дом может обрушиться на них, но они не заметят и будут продолжать игру посреди развалин. А что касается слуг, то они почти все уже спят в этот час…

Марианна глухо застонала. Тут же отворилась дверь. Словно услышав последние слова Феркока и желая опровергнуть их, появились два лакея гигантского роста.