Марианна. Книги 1-6

Нервничавшая Марианна была на грани того, чтобы забыть правила приличия и нарушить напряженную тишину, когда Госсек, повернувшись, поднял к ней свое большое лицо с римским профилем:"

"— Не знаю, что вам и сказать, мадемуазель! Слова бессильны! Я старый человек и за всю свою долгую жизнь слышал разные голоса… но никогда не встречал подобного вашему! Вы обладаете самым прекрасным инструментом из всех, что я когда-либо слышал! Какое редкое великолепие! Особенно на низких нотах!.. Вы доходите до контральто, а вам… вам сколько лет?

— Семнадцать! — прошептала изумленная Марианна.

— Семнадцать! — восторженно воскликнул музыкант. — И уже такая глубина! Да знаете ли вы, мадемуазель, что у вас в горле целое состояние?

— Состояние? Вы хотите сказать, что…

— Что если вы решите петь в театре, я смогу сделать вам ангажемент на любую, самую знаменитую европейскую сцену! Скажите только слово, и вы станете певицей века… конечно, еще немного потрудившись, ибо ваш голос пока не дает всего того, что должен дать.

Любовь к искусству преобразила этого обычно холодного и скупого на похвалу северянина. Ошеломленная Марианна не верила своим ушам. Конечно, ей приходилось довольно часто слышать дифирамбы очарованию ее голосом, но она считала, что это — проявление простой вежливости.

Итак, этот человек сказал, что она может стать самой великой певицей своего времени. Глубочайшая радость охватила девушку. Если музыкант сказал правду, если он устроит ее в театр, для нее представится возможность избавиться от игры, в которую ее вовлек Фуше. Она сможет жить для себя, свободной, независимой… Правда, девушке благородной крови не к лицу выступать на подмостках, но она теперь не аристократка, а простая беглянка. И то, что запрещалось Марианне д'Ассельна, не вызывало сомнений у Марианны Малерусс. Одним движением Госсек сорвал непроницаемую вуаль с ее будущего. Она одарила музыканта полным признательности взглядом.

— Я охотно потружусь, если это необходимо. И буду; петь, раз вы говорите, что я способна это делать.

— Способны ли вы петь? Дитя мое, да это просто преступление не дать вам такой возможности! Ваш голос откроет| вам мир необыкновенной радости, и я буду счастлив помочь этому. Я готов заниматься с вами ежедневно.

Собеседники забыли обо всем, погрузившись в мечты о грядущей славе, когда внезапно восторженный голос м-м де Талейран прервал их грезы. Ее пурпурное кашемировое платье показалось у рояля в свете свечей. Она аплодировала с пылом, сменившим недавнюю нерешительность.

— Это восхитительно, — восклицала она, — попросту восхитительно! Я пошлю благодарность м-м де Сент-Круа за то, что она прислала нам такое; сокровище. Это дорогое дитя| будет иметь здесь все возможности проявить свой талант.