Марианна. Книги 1-6

И вы поверили, вы и те, кто вас послал, что достаточно прийти и нажужжать мне в уши ваши проклятия, чтобы я сбежал, как суеверная старуха, оставив вас на свободе смеяться надо мной? Я не старуха, аббат. И ужас, который вы вселяете в простые души в черной глубине ваших исповедален, меня не поражает. Я не уеду. Я завоевал Москву и удержу ее…

— Тогда вы потеряете вашу империю! И сын ваш, этот сын, полученный вами ценой кощунства от несчастной принцессы, которая считается вашей супругой, а на самом деле только сожительница, никогда не будет царствовать. И это к лучшему, ибо если бы он стал царствовать, то над пустыней…

— Дюрок!

Заметно ошеломленные присутствующие расступились, пропуская гофмаршала.

— Сир?

— Арестуйте этого человека! Пусть его запрут! Это наемный шпион русских. Пусть его запрут и ждут моих распоряжений! Но он умрет прежде, чем я покину Кремль!

— Нет!

Испуганный возглас Марианны затерялся в шуме. И вот уже наряд солдат окружил кардинала, ему связали руки и повлекли прочь, тогда как он продолжал кричать:

— Ты на краю бездны. Наполеон Бонапарт! Беги, пока она не разверзлась у тебя под ногами и не поглотила тебя и всех твоих!"

"Страшно ругаясь. Наполеон вне себя бросился в свои апартаменты, сопровождаемый придворными, с возмущением обсуждавшими происшедшее. Марианна устремилась за императором и, догнав его, успела проскочить в комнату, прежде чем дверь захлопнулась.

— Сир! — воскликнула она. — Мне необходимо поговорить с вами…

Он резко обернулся, и под мрачным взглядом, которым он ее окинул, она не могла удержаться от дрожи.

— Мы уже много поговорили сегодня утром, сударыня! Слишком много! И, по-моему, я послал вас отдыхать. Идите и оставьте меня в покое.

Она согнула колени, словно собиралась упасть к его ногам, и молитвенно сложила руки.

— Сир! Умоляю вас… заклинаю… сделать то, что сказал этот аббат! Уезжайте!..

— Ну вот! Снова вы!.. Да могут ли наконец оставить меня в покое! Я хочу побыть один! Вы слышите?

Один!..

И, схватив первое попавшееся под руку, оказавшееся китайской вазой, он швырнул ее через комнату. К несчастью, Марианна именно в этот момент поднималась. Ваза угодила ей в висок, и молодая женщина со стоном рухнула на ковер…

Щекочущий запах соли и отчаянная головная боль были для Марианны первыми признаками возвращения сознания. К ним тут же добавился мягкий голос Констана:

— Ах, мы пришли в себя! Могу ли я осведомиться, как чувствует себя ее светлейшее сиятельство?

— Хуже некуда… и особенно никакой ясности, дорогой Констан! Даже на самую малость.