Марианна. Книги 1-6

Под апокалипсические раскаты грома потоки воды низверглись на Москву, мгновенно затопив сад Долгоруких и его временных обитателей, которые устремились прочь от клубов обжигающего пара, бьющего из недр горящего здания. Вскоре пожар превратился в паровой котел.

Промокнув до нитки, товарищи по несчастью стали искать укрытие, но в саду не оказалось ни киоска, ни беседки.

— Надо уходить отсюда, — воскликнула Антони, — иначе мы схватим простуду…

— Это еще не так страшно, — проворчала Ванина. — Но я рискую потерять голос. Я привыкла к солнцу и боюсь сырости как чумы. Достаточно мне простудиться, и я не смогу больше петь!

— Я восхищен, — съехидничал Лекен, — что вы в такой момент думаете о пении… Но я согласен с вами, что надо немедленно покинуть это негостеприимное место. Вопрос только… как?

В самом деле: это было легче пожелать, чем осуществить. В окружавших сад стенах и решетках единственным выходом была маленькая низкая дверь, запертая замком, достойным сокровищницы, который, по всей видимости, открыть было невозможно.

— Но бандиты вошли же здесь недавно, — сказала Луиза Фюзиль. — Почему бы нам не выйти?

— Они вошли, перелезая через стену, — объяснил Лекен. — Конечно, я могу подсадить вас туда, если вы потом поможете мне взобраться… Хотя я не представляю себе как…

Вместо ответа Ванина, сбросив наконец свою диадему и спадавшие ей на лицо намокшие перья, смотала с себя длинное шелковое полотно, представлявшее собой пеплум, ничуть не смутившись остаться в нижней юбке и кофте без рукавов, и показала материю Лекену.

— Когда влезем наверх, опустим вам это! Она очень прочная! И с ее же помощью спустимся с другой стороны…

Сказано — сделано. Ванина, как подавшая идею и средство ее исполнения, пошла первой, прочно уселась верхом на стене и нагнулась, чтобы помочь Марианне, которую остальные женщины с трудом подсадили на плечи Лекену, не преминувшему, как бы невзначай, коснуться груди и бедер молодой женщины. Дальше пошло легче, и последним вытащили Лекена.

Спуск прошел в том же порядке благодаря пеплуму Дидоны, скрученному в толстый канат. Но внизу Марианна, истратив все силы, оказалась на грани беспамятства. Пока другие приземлялись с помощью Ванины, она прислонилась к стене с отчаянно бьющимся сердцем и пустой головой, нечувствительная даже к продолжавшему лить дождю.

— Э, да вам не по себе? — спросила Ванина, увидев ее осунувшееся лицо.

— Да так себе. Куда мы теперь пойдем?

— Честно говоря, я понятия не имею. Из наших многочисленных друзей никого не осталось…

— Точно, — подтвердила мадам Бюрсэ. — Возможно, удастся расположиться в каком-нибудь брошенном доме.