Марианна. Книги 1-6

— Вы очень рисковали, выходя за мной, — сказала Марианна. — Бог знает что могло бы с вами случиться, попади вы в их руки… — Мы даже не подумали об этом, — смеясь вскричала Ванина. — То, что произошло на площади, было так увлекательно! Прямо акт трагедии! А мы так томились от скуки. Так что мы даже не колебались… Впрочем, по-моему, там больше никого и не было.

Вполне естественно, что в ответ на откровенность обеих женщин Марианне следовало рассказать хоть часть своей истории. Она сделала это по возможности кратко, ибо чувствовала невероятную усталость и приближение лихорадки, безусловно вызванной ранением. Она особенно подчеркнула свой страх за судьбу Язона и сожаление об отсутствии ее друзей. И когда, словно побежденная волнением, она залилась слезами, Ванина присела на край дивана и, отбросив назад полу своего пеплума, приложила прохладную ладонь ко лбу новой подруги.

— Хватит разговоров! У вас лихорадка, и вам надо отдохнуть. Когда вечером придет консьерж, мы попросим его открыть более приличное помещение, чтобы уложить вас в постель. А пока надо попытаться забыть ваших друзей, ибо вы все равно ничем не можете им помочь. Когда французская армия войдет в город… вполне вероятно, что все, кто скрывается, снова появятся…

— Если этот город еще существует, — раздался из глубины комнаты замогильный голос, на который обернулись обе женщины.

— Ах! Лекен! Наконец-то ты! — воскликнула мадам Бюрсэ. — Какие новости?

Молодой человек лет под тридцать, белокурый, со смазливым, несколько вялым лицом, с каким-то женским изяществом вышел из темноты. Он носил элегантный, но запыленный полотняный костюм и выглядел усталым. Его голубые глаза по очереди прошлись по лицам женщин, и он скривился в улыбке.

— Чем больше я вижу чужбину, тем родину больше люблю, — с пафосом сказал он, прежде чем добавить нормальным голосом:"

"— Дела идут все хуже и хуже. Я не уверен, придет ли император достаточно скоро в Москву, чтобы спасти нас. Мое почтение, сударыня, — обратился он к Марианне. — Я не знаю, кто вы, но вы кажетесь такой же бледной, как и очаровательной.

— Это наша сестра по профессии, случайно встретившаяся нам, — сказала Ванина. — Синьорина Мария-Стэлла из театра Фейдо. Но рассказывайте, мой мальчик, рассказывайте! Что нам еще угрожает?

— Прежде дайте мне напиться. Мне кажется, что мой язык превратился в большую пересохшую губку, заполнившую весь рот, — Она станет еще больше, когда напитается, — заметила мадам Бюрсэ, протягивая ему кувшин с пивом, который он выцедил, полузакрыв глаза, с выражением неописуемого блаженства.